Но это по-настоящему, а мне такого не нужно. Слишком опасно для нас обоих.
– Я не могу. Нам нельзя это делать. – Я тяжело дышу, чувствуя, как все мое тело протестует против этих слов. – Поппи, я совсем не то, что тебе нужно.
– А кто сказал, что мне нужно? Откуда ты знаешь, что для меня хорошо, а что плохо? – Ее голос дрожит от желания. – Может, мне как раз нужен кто-то плохой и опасный.
Мои яйца можно только пожалеть.
Я держусь поодаль, не пытаясь даже шевельнуться. Мои руки все сильнее сжимают край стола. А Поппи подходит все ближе, и желание борется во мне с инстинктом самосохранения. Она не оставляет мне никакого выхода, когда ее пальцы зарывается в волосы у меня на затылке, а губы скользят по щеке. Я легко могу усадить ее на стол, стащить джинсы, раздвинуть ее ноги и утолить свой голод и желание ее тела, или я мог бы нагнуть ее над стулом и грубо взять сзади. Я уверен, что она будет рада любому варианту развития событий.
Но что-то подсказывает мне, что делать так нельзя. Она заслуживает лучшего, и, хотя сейчас она готова на все, позднее она вспомнит и поймет, что я был прав. И будет считать меня мерзавцем, ловко использовавшим ее слабость.
Раздраженно рыча, я отталкиваю ее, чтобы между нами образовалась хоть какая-то дистанция, отчаянно сопротивляясь желанию немедленно притянуть ее обратно.
– Я страшно хочу тебя, но я пытаюсь сделать все как нужно Хотя это и чертовски трудно. – Я давно не слышал, чтобы в моем голосе звучала такая боль. – Пожалуйста, позволь мне сделать так.
Поппи обижена, но я вижу, что она обдумывает мои слова, как обдумывает истории, которые пишет. Мне еще никогда не было так трудно выразить свои мысли при помощи случайных комбинаций двадцати шести букв английского алфавита.
– Мне надо идти. – Я отдаляюсь от нее еще на один шаг, но этого по-прежнему недостаточно.
Я вижу ее, слышу, чувствую ее запах и ощущаю ее тело, ее вкус. Она так близко и в то же время так далеко. Далеко не в смысле расстояния, просто она где-то надо мной. Даже посреди своих самых безумных выходок она намного чище меня. Но я отчаянно пытаюсь стать лучше.
– Послушай, сегодня ночью мне нужно кое-что сделать. Утром встретимся и вместе поедем в ломбард.
Поппи напряженно кивает. Уже выходя из двери, я слышу ее голос:
– Коннор!
Я оборачиваюсь, одновременно надеясь, что сейчас Поппи позовет меня обратно, и молясь, чтобы приказала уходить. Рыжие волосы растрепались, губы распухли от моих поцелуев, она выглядит разгоряченной и желанной. Странно, что у меня еще молния на джинсах не разъехалась.
– В девять часов я буду ждать тебя у машины, – говорит она.
Я киваю и торопливо иду к дому. Быстрая проверка системы безопасности показывает, что все чисто. Мне ничего не грозит.
Ничего, кроме женщины в соседнем доме. Я смотрю на нее через окно в кухне. Я стою в тени, и она не видит меня. Но я вижу, как она ходит по комнате, а потом садится к столу с ошеломленным и растерянным видом. Детка, со мной все то же самое. Черт бы все побрал.
Она прижимает пальцы к своим губам, словно все еще чувствуя мое прикосновение.
Потом улыбается, ее ладонь ложится на грудь, туда, где лежала моя рука, пальцы находят напряженный сосок и щиплют его.
Я не успеваю даже подумать. Мои пальцы расстегивают ремень, молнию на брюках, и член распрямляется, словно пружина. Мои глаза прикованы к Поппи и к тому, что она делает.
Конечно, мне ничего не слышно, и край окна и столешницы не дают увидеть все, что я хотел бы видеть. Но мое воображение помогает мне додумать все нужные детали. Я обхватываю член рукой и начинаю медленно дрочить, мысленно придумывая слова и жесты.
– Давай, детка, – шепчу я, размазывая пальцем капли густой жидкости, вытекающей из головки члена, – поиграй с сосками.
Поппи не может слышать мои слова, но она так и делает. Одна ее рука сжимает грудь, а другая исчезает между ног, явно занимаясь тем же, чем и я на другой стороне улицы. Я не могу оторвать от нее глаз, мы движемся синхронно, и возбуждение нарастает все сильнее.
Я вижу, как Поппи ритмично приподнимается и опускается на стуле, и мысленно представляю, как ее пухлые чувственные губы страстно шепчут мне про ее желание.
Сам не знаю, как мне удается удержаться и не броситься туда, к ней, но я остаюсь на месте. Наши движения все ускоряются, пока она не начинает содрогаться в яростном оргазме с криком, который я слышу даже на расстоянии. Я отвечаю низким хриплым рыком.
Член сейчас взорвется. Какое-то время я терплю эту невыносимо сладкую боль, а потом кончаю, забрызгивая спермой пол и кухонные шкафы. Оргазм такой силы не удержишь, все равно все вокруг будет заляпано.
Колени у меня трясутся, и мне приходится опереться руками на край стола, чтобы не упасть. Я медленно моргаю в ожидании, пока пройдет чернота в глазах, задыхаясь и слыша, как бешено колотится сердце.
Ничего себе.
Приходится подождать, пока я снова обретаю способность двигаться. На подгибающихся ногах я беру тряпку и начинаю убирать за собой.
Убедившись, что все чисто, швыряю тряпку в стиральную машину и иду мыть руки. Стоя над раковиной, я бросаю еще один взгляд на дом Поппи. Ее уже нет на кухне, но в гостиной зажегся свет.
– Молодец, девочка. Давай работай.
Черт его знает, какие романтические идеи она втемяшила мне в голову, но я внезапно посылаю ей воздушный поцелуй. И тут же трясу головой, поражаясь нелепости этой выходки. Что-то я совсем размяк, хотя мне даже не видно ее сейчас.
Теперь мне нужен горячий душ и хорошенько выспаться, чтобы успешно противостоять Поппи завтра. И вернуть ей ноутбук.
– Увидимся утром.
Глава 14
Поппи
Я немного устала, но чувствую себя такой довольной и счастливой, что это меня не беспокоит. После того, как ушел Коннор и я помогла себе избавиться от возбуждения, я переоделась и уселась работать. И проработала до трех утра, прервавшись только ради того, чтобы вывести моих сорванцов погулять и съесть штуки три батончиков гранола.
Я написала целых три главы! Мне почти никогда не удавалось написать столько за один присест. Разумеется, понадобятся правки, но я наконец-то поймала волну. Писательского блок как не бывало. Мои персонажи живут, разговаривают, и отдельные сцены складываются в гармоничное многослойное целое.
Уже утро, я проспала и вылезла из постели всего пятнадцать минут назад. Мне едва хватает времени наскоро почистить зубы и выгнать собакенов на улицу, не выпуская чашки кофе из рук.
Коннор сказал, что утром мы поедем в ломбард. Мне нужен мой ноутбук, чтобы свести в общий файл основную рукопись и то, что я написала на этой дешевой замене.
Я бросаю быстрый взгляд в окно, дабы убедиться, что Коннор еще не уехал. Я отнюдь не исключаю, что он может смыться без меня. Наверное, лучший способ этого избежать: забраться в его машину заранее, как в прошлый раз.
Именно так я и сделаю.
Блин, надо поторапливаться. На ходу допивая кофе, я заскакиваю в душ, потом быстро натягиваю джинсы и футболку, поглядывая в зеркало. На голове у меня настоящее воронье гнездо, но нет времени приводить волосы в порядок. Вместо этого я жертвую парой минут, чтобы быстро накрасить ресницы.
На ходу надевая легкие кроссовки на случай, если придется принять участие во взломе, я направляюсь к двери. Без ноутбука я сегодня не вернусь. И тут звонит телефон. В любое другое время я не ответила бы на звонок, особенно с незнакомого номера.
Но вдруг это Коннор.
– Слушаю?
– Алло! Это мисс Поппи Вудсток?
Черт, очередная реклама. У меня нет на них времени.
– Нет, – отвечаю я. – Может, пришлете сообщение?
Я прыгаю на одной ноге, пытаясь надеть вторую кроссовку и вполуха слушая голос в трубке, поскольку жду звонка насчет продления страховки на машину. Господи, как же надоели эти рекламщики. Неужели хоть кто-нибудь когда-нибудь заинтересовался тем, что они предлагают? Что-то я сомневаюсь в этом.
