– Мне очень нужно немедленно поговорить с мисс Вудсток. Это касается проблемы, которую мы с ней обсуждали.
Что-то знакомое в голосе пробивается сквозь какофонию мыслей у меня в голове. Я застываю на месте:
– Подождите, в чем дело? Кто это?
– Это детектив Джакс Картер.
– Вы серьезно?
Я немедленно прихожу в ярость. Этот придурок осмеливается звонить мне после того, как пальцем о палец не ударил, чтобы помочь. Только по чистой случайности Коннор поселился в соседнем доме и у меня появился шанс получить свой ноутбук обратно. Детектив Картер не сделал для этого ничего.
– Да, мэм. – Судя по его запинающемуся голосу, он ожидал, что я буду благодарна за то, что он снизошел до звонка мне. – Доброе утро, мисс Вудсток.
– Какого дьявола вам нужно? – После того, как он вел себя в отделении полиции, я не собираюсь придерживаться норм вежливости.
– Послушайте… возможно, в прошлый раз разговор у нас не получился.
Я фыркаю в ответ:
– Можно сказать и так. А можно сказать, что вы вели себя, как высокомерный придурок. Но вы же не за этим позвонили? Так, дайте мне подумать. Наверняка моя агентша позвонила вам и провертела вам дополнительную дырку в заднице, не так ли? И теперь вы пытаетесь исправиться?
Детектив неловко откашливается. Если он и не упал с небес на землю, то, по крайней мере, спустился чуть пониже. Он хотя бы пытается изобразить сожаление в голосе:
– Послушайте, Поппи…
Я снова прерываю его:
– Разговаривайте с Хильдой, а не со мной. Я не собираюсь снова обсуждать с вами эту тему.
– Мы напали на след, – торопливо говорит он, словно боится, что я повешу трубку.
– Что? – Я застываю на месте с открытым от изумления ртом.
– Да, мисс Вудсток, у нас появились зацепки, и я хотел бы их с вами обсудить. Я сожалею о своем поведении в прошлый раз, но это важно. Это очень важно.
Внезапно его голос становится серьезным, значительным и куда более профессиональным, чем тогда в отделении.
На какой след они напали?
Вряд ли это связано с тем, что известно мне.
А вдруг связано?
Неужели он сообразил, кто такой Коннор? Когда я пошла в полицию, я была в таком отчаянии и ярости, что, попадись мне вор тогда, я придушила бы его голыми руками.
Но сейчас ситуация изменилась. Я по-прежнему хочу получить обратно мой ноут, но теперь я знаю, кто вор.
Коннор… мой Коннор. Мой ненастоящий жених.
Нельзя, чтобы его арестовали до свадьбы Кейли.
Впрочем, надо признаться, и после – тоже. Раз я получу обратно свой ноут, у меня не будет больше претензий. А судя по последним дням, Коннор делает все возможное и невозможное, чтобы помочь мне.
Наверное, я слишком долго молчала в трубку, потерявшись в мешанине мыслей, потому что больше не слышала, что говорил детектив Картер и даже не заметила, как в дом вошли.
– Поппи, ты в порядке?
Голос Коннора раздается прямо над моим ухом.
Я с воплем подскакиваю и разворачиваюсь в воздухе еще до того, как приземляюсь на пол:
– Блин, ты меня напугал до смерти!
Я раздраженно хлопаю по его твердой груди, для которой мои слабые удары ничего не значат. Он надменно усмехается и отмахивается от моих ударов, словно от комара.
– Мисс Вудсток, с вами все в порядке? – раздается в трубке.
До меня доходит, что детектива Картера испугал внезапный вопль:
– Да, все хорошо.
Коннор вопросительно смотрит на телефон. Да, я знаю, у тебя много вопросов. У меня тоже, парень, у меня целая куча вопросов. Но сейчас мне не до них. Сейчас надо заняться ноутом.
Могу я хоть раз в жизни поступить умно и задавать вопросы потом, когда все закончится? Слишком многое поставлено на кон.
– Мне это неинтересно. Всего доброго. – Я даю отбой, хотя детектив Картер все еще пытается что-то сказать.
Как ни странно, Коннор не спрашивает, кто мне звонил.
Он никогда не задает вопросы.
Обычно причина проста: я сама выкладываю всю информацию, пожалуй, даже больше, чем нужно. Моя жизнь – словно открытая книга. Я готова делиться деталями с Коннором, с кассиром в банке и даже с моими читателями, когда вдохновляюсь личным опытом. Обычно моя жизнь скучна до идиотизма. Но не сейчас.
– Готов? – спрашиваю я. – Дай я только кроссовки надену.
Я наклоняюсь, чтобы завязать шнурки, и, выпрямившись, обнаруживаю, что Коннор внимательно наблюдает за мной. И тут до меня доходит. Я опоздала. Он мог съездить в ломбард без меня, а то и вовсе переехать из дома, предоставив мне выкручиваться самой. Но он этого не сделал. Он здесь. Он пришел за мной. Он не бросил меня. Он сдержал слово, а для такого человека, как Коннор, это значит очень много. Особенно после того поцелуя.
– Спасибо, – серьезно говорю я.
– Мы еще не вернули твой ноутбук, – говорит он, не понимая, что я имею в виду нечто другое. Но его взгляд скользит по моему лицу и опускается к моим губам – он по-прежнему хочет меня, несмотря на свою выдержку.
Я облизываю губы, надеясь, что не в последний раз ощущала вкус его горячего рта. Неужели он не понимает, что я не боюсь его, что я видела его темную сторону, и она не отталкивает меня? Я вижу сомнение и борьбу в его глазах. Он даже не понимает, что его собственные губы чувственно приоткрылись, словно бы от голода или жажды. Жажды меня. Тлеющее желание разгорается, поглощая все остальное, и мир вокруг бледнеет и исчезает. Остается только Коннор.
Но он не теряет контроль.
Отступив на шаг, он с трудом сглатывает и кивает на дверь:
– Поехали.
Я хотела, чтобы он сделал то, чего мы оба так страстно желаем, и поцеловал меня. Его выдержка удивляет меня. Я хотела бы, чтобы он схватил меня в объятия, швырнул на кровать, сорвал с меня одежду и завладел мной, словно завоеванной территорией. Так что да, я весьма разочарована. К тому же между ногами у меня так мокро, будто я только вышла из моря.
Но тут трезвая реальность напоминает о себе, прокалывая мечты, словно шарик. Самое важное сейчас, это мой ноутбук и моя книга. Если Коннор может сконцентрироваться, значит, могу и я.
– Да, нам пора. – Я выхожу из гостиной, где Сок и Орешек устроились подремать на диване.
Я давно уже потеряла надежду отучить их забираться на мебель, так что больше и не пытаюсь. К тому же они особенно раздражаются, когда я куда-то ухожу, так что я стараюсь быть как можно тише, хватаю сумочку, ключи и направляюсь к машине Коннора.
В ясный солнечный день ломбард смотрится особенно убого. На грязных окнах потеки после вчерашнего дождя, а желтый навес кажется еще более блеклым на фоне голубого неба.
– Поппи, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, – говорит Коннор. – Это очень важно.
Я просто таю от того, как он произносит мое имя:
– Все что угодно.
– Держи язык за зубами и делай, что я скажу.
Этот маленький холодный душ разом возвращает меня на землю:
– И не подумаю!
– У тебя есть свой план? Надо же, а я и не знал. – Коннор искоса смотрит на меня, жестом приглашая поделиться этим моим волшебным, загадочным несуществующим планом. К сожалению, он прав. Что касается книг, там у меня все спланировано, пусть порой и сумбурно.
А вот в жизни… Единственный план, который сейчас зреет у меня в голове, касается того, что у Коннора между ног. Да и тот неосуществим на данный момент, поскольку я вряд ли смогу просунуть голову между рулем и его ногами.
– Я попрошу хозяина отдать мне ноут, – отвечаю я решительно. – Если это не поможет, то потребую. Если и это не поможет, начну крушить все вокруг и швыряться чем попало, пока он не отдаст мне мой ноут.
Коннор смеется. Как и в доме его родителей, этот смех звучит хрипловато, но он теплый, искренний, и от него у меня по спине бегут мурашки. Позже, возможно, в постели, как вчера, я буду прокручивать в голове этот смех и наслаждаться им. Сейчас же он только раздражает меня.
– Ты уверен, что мой план не сработает?
Коннор поворачивается и окидывает меня насмешливым взглядом:
