— Ты тогда думала, что у него романы на стороне? — спросил Патрик. — Когда он уезжал в эти свои поездки?
Лили покачала головой, слезы брызнули у нее из глаз.
— Нет, — ответила она. — Я думала, что он убивает женщин.
Молчание Патрика казалось оглушающим, но его взгляд был полон доброты. Он протянул ей свой носовой платок:
— Сочувствую. Понимаю, как ты была напутана
Лили закрыла лицо ладонями.
— Он очень осторожен и методичен, — сказал Патрик. — Мы занимались всеми его поездками, в каждом городе, где он был. У него было объяснение для всего.
— Для всего?
Патрик помолчал.
— Мы ничего не смогли ему предъявить, Лили. Давай просто скажем, что у него отвратительное прошлое.
— Патрик, а если он начнет преследовать Роуз? — спросила Лили.
Патрик удивленно взглянул на нее:
— Что ты имеешь в виду?
— А если он решит, что она нужна ему в его жизни, решит добиться опеки над ней?
Патрик медленно мигнул. Его взгляд был нежен, но, казалось, он смотрит на Лили и думает, что она или шутит, или сошла с ума.
— Дело не в «если», Лили, — мягко проговорил он. — Дело в «когда». И ты это сама понимаешь, так ведь?
Глава 10
Катер Патрика «Вероятная причина» резко закачался на волнах, поднятых проходящей мимо шикарной моторной яхтой, из-за чего он ударился о штурманский стол. Патрик бросил свирепый взгляд вслед уходящей яхте, испытывая искушение отдать швартовые и броситься за ней в погоню, чтобы потребовать от ее капитана сбавить ход. Дело в том, что он сдерживал свое раздражение уже несколько дней.
Встреча с Эдвардом в больнице только ухудшила его настроение: он знал, через что пришлось пройти Лили и через что еще предстоит пройти, и понимал, что Марисе все еще приходится жить вдали от дома на севере, в постоянной тревоге о своей сестре. Он действительно очень жалел, что не смог поймать этого подонка на каком-нибудь деле еще несколько лет назад, и ненавидел даже мысль о том, что Лили и ее семья находятся в состоянии полной неопределенности, ожидая, когда Эдвард сделает свой ход. Зазвонил его мобильный телефон.
— Слушаю, — сказал он в трубку.
— Патрик Мерфи! Ох и удивил же ты меня, когда я услышал твое сообщение!
— Джим Хэнли?
— А то кто же! Как поживаешь?
— Замечательно, Джим.
— Ловишь рыбку вместо бандитов? — смеясь, спросил Джим.
— Ну, что-то в этом роде. А как ты?
— А, работаю над делом о мошенничестве, — ответил Джим.
Некоторое время они болтали о работе. Они встречались восемь лет назад, когда Джим задержал подозреваемого в ограблении из Коннектикута. Патрик тогда был старшим следователем, а Джим сделал все от него зависящее, чтобы подозреваемого как можно быстрее и без лишнего шума отправили назад в Нью-Лондон. Тогда они и сдружились.
— Извини, что так долго не отвечал на твое послание, — перешел Джим к просьбе Патрика. — Но я хотел сначала все проверить. Честно говоря, мне сперва показалось, что я чего-то недопонял. Ты говорил, что Саманта Махун все еще в Перу…
— Правильно. Она ездит с группой «Глобальная забота», из университета…
— Я туда звонил, они не захотели со мной разговаривать, — сообщил Джим. — Поэтому я просто посмотрел ее адрес в телефонной книге и съездил к ней домой. Она живет в небольшом доме недалеко от госпиталя.
— Ты хочешь сказать, что она дома?
— Точно. Я только что от нее. Она вернулась из Перу неделю назад.
Патрик расстроился. Получается, что, когда он разговаривал с Марисой, ее сестра уже вернулась домой и даже не сообщила ей об этом. Он подумал о Марисе и Джессике, о том, как они проверяют электронную почту, волнуясь и ожидая, что Сэм приедет в Кейп-Хок, как только вернется в Штаты. А она, оказывается, дома уже неделю.
— Что ты ей сказал? — спросил он.
— Не много, — ответил Джим. — Но мне пришлось ей рассказать почти всю правду, чтобы объяснить, почему это вдруг полиция Балтимора интересуется ее местонахождением.
— Да? И что же ты ей сообщил?
— Что ее сестра настолько волнуется, что привлекла полицию. Я сказал ей, что ей следовало бы позвонить своей сестре.
— И как она отреагировала?
— Она ответила нечто совершенно странное, — помолчав, ответил Джим.
— Что?
— Она сказала, что ее сестра потерялась. А потом захлопнула дверь у меня перед носом.
— Вот это да! — воскликнул Патрик. — Грубовато.
— Да, иногда вражду между близкими родственниками трудно понять посторонним. Дать тебе ее адрес и телефон или хочешь пока оставить это дело?
— Диктуй, — сказал Патрик, открывая блокнот. — А пока будешь диктовать, подумай, не освободить ли тебе завтрашний вечер? Мы бы сходили в какое-нибудь заведение в бухте поесть крабов, и ты мне расскажешь о своем деле о мошенничестве.
— У тебя пунктик насчет крабов? — спросил Джим.
— У меня есть подруга, которая очень скучает по своей сестре. И она вовсе не потерялась. В общем, до завтра.
Лили сидела у постели бабушки. Тихо гудел кондиционер, пищали мониторы, свет был приглушен. После того как закончились часы посещения больных, Лили попросили уйти, но что-то в ее лице заставило медсестру выйти из комнаты и тихо закрыть за собой дверь.
Держа Мэйв за руку, Лили пыталась разбудить ее усилием воли. Бабуля так нужна была ей сейчас. Ей нужна была помощь, чтобы знать, что делать. Один человек причинил столько вреда и Лили, и этой женщине, которую она любила, как мать. А теперь он же подбирался к Роуз.
— Бабуля, — сказала Лили, — пожалуйста, проснись. Ты мне нужна.
Мэйв шевельнулась, ее губы задрожали. Лили почти поверила, что бабушка ее слышит, старается проснуться и выйти из своего глубокого сна. Что же с ней сделал Эдвард?
Новая встреча с Эдвардом возродила в ней ощущение беззащитности и задела за живое. Несмотря на уверения Патрика, что Эдвард не осмелится беспокоить ее в больнице и что полиция за ним следит, она вздрагивала от звука шагов в коридоре и при виде теней на стеклах двери в палату.
Ему всегда очень легко удавалось убедить людей, что он хороший человек и у него добрые намерения. Поэтому она вполне могла представить себе, как он уговаривает медсестер пропустить его в палату к Мэйв. В свое время она безоговорочно верила ему — верила, что рядом с ним она в полной безопасности. То, как он обнимал ее по ночам, гладя ее волосы, прося рассказать о ее семье, воспитании, ужасной печали, которую она испытывала после гибели родителей.
Она помнила, как лежала в его постели в квартире, которую он снимал в Готорне, через неделю после того, как они вернулись из Вашингтона, сразу после Рождества. Он слушал ее, держа в своих объятиях. Она рассказывала ему о живописи и картинах, вышитых на холстах и имеющих свою историю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
