На другой день газеты Берлина сообщали о поимке в Венло двух английских агентов, Беста и Стивенсена.
По приказанию Гитлера оба эти события связали. Гитлеру важно было настроить общественное мнение Германии против англичан.
Заговорщики снова встревожились: что знают захваченные английские агенты об их связях с Англией?
Доверенное лицо Остера обер-лейтенант Йозеф Мюллер несколько раз ездил в Швейцарию, чтобы встретиться с патером Лямбером, приближенным папы римского. Группа Остера через Ватикан пыталась договориться с Англией о том, что в случае военного переворота немедленно должно быть заключено перемирие.
Англичане передали, что с правительством Гитлера никаких переговоров быть не может. Условие, на котором могут начаться переговоры, — полное устранение Гитлера.
Дело английских агентов взяли в свои руки люди Гейдриха. Попытки Остера и Канариса что-нибудь узнать об этом деле ни к чему не привели.
Потянулись дни тревожных ожиданий.
В апреле Гитлер захватил Данию и Норвегию.
Остер и на этот раз предупредил союзников о нападении. Он надеялся, что теперь-то уж Гитлер потерпит поражение. Британскому военному флоту ничего не стоило выйти в Северное море и уничтожить десантные немецкие суда. Английский флот примерно в три раза превосходил немецкие военно-морские силы.
Тщетно ждали Остер и его люди сообщений, сидя у географической карты и гадая, где объявится английский флот.
Пришло другое сообщение: немцы успешно высадились в Норвегии и почти без сопротивления захватили страну. Маленькая Дания тоже не оказала никакого сопротивления.
Гитлер торжествовал, а вчерашние противники поспешили поздравить его с новой победой. Адмирал Канарис в то время сказал обер-лейтенанту Мюллеру:
— А не похоже все то, что мы делаем, на государственную измену?
Теперь Канарис ничего не хотел знать о планах заговорщиков.
Только Остер продолжал «игру» с группой верных ему людей. Он набросал проект переворота.
Как убрать и кого? Ги, Ге, Риб, Ги, Гей. Это означало — Гитлера, Геринга, Риббентропа, Гиммлера, Гейдриха…
«На рассвете войска путчистов окружают правительственный квартал в Берлине и занимают важнейшие учреждения.
Всех ведущих деятелей нацистской партии арестуют и передадут для осуждения специальным военным судом. Сразу же провозглашается чрезвычайное положение и публикуется прокламация, сообщающая, что правление взяла на себя «имперская директория» во главе с генерал-полковником Людвигом фон Беком.
Следующий шаг — роспуск гестапо, тайного совета и министерства пропаганды. Затем назначение срока всеобщих выборов и начала мирных переговоров с союзными державами. И наконец, отмена затемнения. Об арестованных нацистских лидерах следует опубликовать разоблачающие материалы и для развенчания их в глазах народа широко использовать сатириков и комиков».
Все фашистские лидеры, которые не сдадутся, должны быть расстреляны на месте. Однако Гитлера решили оставить в живых, по настоянию Бека и Донаньи, и подвергнуть психиатрической экспертизе. Тесть Донаньи, известный психиатр Карл Бонхёфер должен был объявить его умалишенным…
Встал вопрос: на какие силы могут рассчитывать заговорщики? Оказалось, что таких сил нет. После победы над Францией ни один генерал не решался и слова сказать солдатам против Гитлера.
Только война с Россией возродила надежды на успех переворота. В заснеженных полях под Москвой и на юге России был похоронен блицкриг.
Красная Армия отбила Ростов. Успешное русское контрнаступление под Москвой поставило вермахт в тяжелое положение. Предстояла затяжная война, и шансы выиграть ее резко упали.
Разгневанный неудачами на Восточном фронте, Гитлер снял главнокомандующего сухопутными силами фон Браухича и командующих группами войск: фон Лееба — северной группой, фон Бока — центральной, фон Рундштедта — южной.
Оппозиционно настроенные офицеры вновь стали подумывать о необходимости отстранить Гитлера от командования армией, а если этого не удастся сделать, то — убить диктатора.
Остер через своих людей — работников аппарата абвера — узнал, что на центральном участке в штабе сложилась решительно настроенная группа офицеров во главе с полковником фон Тресковым, вскоре получившим генеральское звание. Они готовы взять на себя убийство Гитлера и осуществят его, если удастся заманить его в штаб центральной группы войск.
Остер решил послать туда майора Роберта Штейера, антигитлеровские настроения которого были давно ему известны. Однако майор на этот раз заявил своему начальнику:
— Я не верю больше в возможность переворота путем убийства Гитлера. И даже если бы покушение удалось, власть возьмут в свои руки Геринг или Гиммлер. Неизвестно, кто из этой троицы лучше. Увольте меня, господин генерал, от этого поручения.
— Роберт, я всегда считал вас порядочным человеком, противником нацизма, наконец, человеком, на которого можно положиться! Вы меня очень разочаровали!
Последние слова уязвили Роберта.
— Я остаюсь противником нацизма, но мы избрали другой путь борьбы.
— Кто это мы? И какой путь?
— Вот этого я не имею права вам сказать. Эта тайна принадлежит не мне. Уже то, что я сказал, является нарушением клятвенного обещания, данного мной.
— Хорошо, Роберт. По крайней мере, я рад, что вы остались честным и порядочным человеком. Мы будем идти к нашей цели разными путями! Главное — добиться успеха! — сказал Остер.
Глава десятая
Майор Роберт Штейер гневался на себя. Конечно, Остер задел его самолюбие, но как он мог сказать то, что сказал! Хотел оправдаться, доказать… Вот что значит ложно понимаемое самолюбие! А ведь тайна, которою он обладал, не принадлежала ему одному… Успех их работы до сих пор гарантировался абсолютной секретностью… «Однако полно, Роберт! Не надо преувеличивать! В конце концов, ничего страшного не произошло. Во-первых, Остер — порядочный человек. Во-вторых, ты о нем знаешь во много раз больше, чем он о тебе. В-третьих, если даже случится так, что тебя арестуют, ты выдержишь! Ты должен выдержать!»
Майор и его товарищи — группа старших офицеров — одно время были близки к генеральской оппозиции. Они верили тогда, что генералы, недовольные Гитлером, смогут заставить диктатора отказаться от власти.
Но победы немецкого оружия, раздуваемые шовинистической пропагандой доктора Геббельса, возвели Гитлера в ранг полководца всех времен и народов.
Генеральская оппозиция под влиянием сложившихся событий таяла, как туман c наступлением дня. Главнокомандующий сухопутными силами фельдмаршал Браухич резко отмежевался от недовольных генералов: «Вся эта интрига — чистейшая государственная измена. Для нас это неприемлемо ни при каких обстоятельствах. У нас сейчас война. Об установлении связей с иностранной державой в мирное время еще можно говорить. Но во время войны это для солдата невозможно», — заявил он Гальдеру.
