Она была уже в дверях, когда Ричард тихо спросил:
— Фрэнсис, скажи мне правду. Ты спала с Энтони Куганом?
Она обернулась и, скривив губы в усмешке, спросила:
— Ричард, в чем дело? Неужели ты ревнуешь? — И она вышла с высоко поднятой головой, хотя сердце у нее разрывалось от боли.
9
Через час Ричард постучал к ней в дверь.
— Привезли платье, — сказал он. Фрэнсис открыла дверь и взяла у него из рук большую полосатую коробку.
— Спасибо, — буркнула она и собралась закрыть дверь.
— Может, покажешь?
— А ты что, не доверяешь моему вкусу? Ричард пожал плечами.
— По-моему, слово “доверять” в наших с тобой отношениях неуместно.
— Никаких отношений у нас с тобой нет, — возразила она. — У нас с тобой деловое соглашение.
— Все равно. Можно взглянуть?
Фрэнсис с неохотой подняла крышку и развернула тонкую бумагу. Достала платье и, приложив к себе, спросила, глядя в пол:
— Ну что, подойдет?
— Подойдет, — не сразу ответил он. — Более чем. Спасибо.
Ричард повернулся и ушел, а Фрэнсис закрыла дверь и, прислонившись к ней, почувствовала, что у нее дрожат колени. Минут через пять хлопнула входная дверь, и в следующий раз Фрэнсис увидела Ричарда только в субботу в полдень, когда они отправились в поместье.
Фрэнсис думала, что Ричард поведет машину сам, и расстроилась, когда он сказал, что они поедут с шофером, поскольку он должен по дороге просмотреть кое-какие документы. Значит, поговорить не удастся, а она так надеялась, что они хотя бы чуть-чуть сблизятся: ведь вечером ей предстоит изображать перед гостями Дианы счастливую новобрачную.
— Добрый день, миссис Каслбери! — с улыбкой приветствовал ее шофер Ричарда.
— Добрый день, Генри! — улыбнулась Фрэнсис, садясь в лимузин. Генри, вежливый и тактичный молодой парень, был ей симпатичен.
Ричард сел с другой стороны, как можно дальше от нее, расстегнул кейс и протянул ей газету. Она покачала головой и уставилась в окно, а Ричард достал папку и углубился в документы.
Фрэнсис постаралась сосредоточиться на предстоящей вечеринке по поводу восьмидесятилетия Дианы. Ричард на днях обмолвился, что среди приглашенных будет и его конкурент и дальний родственник из Австралии с молодой женой, бывшей манекенщицей.
— А этот Шон Маккормик ушлый малый! — покачав головой, заметил тогда Ричард. — Знает, как настроить Диану на сентиментальный лад. Его дед приходился бабке двоюродным братом. Насколько я понял, она в ранней юности неровно к нему дышала. Охи-вздохи, встречи при луне и все такое. Так теперь этот родственничек явился и плетет Диане байки, мол, дед перед смертью рассказывал, что всю жизнь любил только Диану. Короче, душещипательная история на тему “нас разлучили злые люди”.
— А по-твоему, так не бывает? — осторожно спросила Фрэнсис.
— Не бывает, — отрезал тот. — Если двое на самом деле хотят быть вместе, ничто и никто им не помешает. — Он помолчал. — Диана — женщина умная, но, видно, годы берут свое.
— Что ты имеешь в виду?
— Не понимаю, как можно всерьез относиться к таким историям? Ну просто мыльная опера! — кипятился Ричард. — Старик Маккормик на смертном одре поведал внуку о трагической ошибке всей своей жизни. Он, видите ли, был молод и под давлением родителей отказался от большой любви. И что интересно — ради больших денег.
— А откуда ты все это узнал?
— Первое правило бизнеса. Врагов надо знать в лицо.
— Но ведь и враг, выходит, тебя знает.
— Ну и что! — ухмыльнулся он. — У меня есть секретное оружие. Ты!
А вдруг я не справлюсь? — терзала себя сомнениями Фрэнсис. Что, если не понравлюсь Диане? Или та сложит два и два и поймет, что брак у них не настоящий, а для отвода глаз?
Фрэнсис обратила внимание на дорожный указатель, и сердце у нее екнуло. До Лоэрса оставалось десять миль. Лимузин свернул с шоссе и, сбросив скорость, поехал по грунтовой дороге. Слева зеленели холмы, справа синело озеро.
И вот уже они едут по гравиевой подъездной аллее в тени вековых деревьев. Показался особняк, словно сошедший со старинной открытки, и у Фрэнсис захватило дух. Она поняла, почему он так дорог Ричарду. У нее было смешанное чувство: она и сочувствовала ему, и страдала от сознания, что ради этого поместья он готов заплатить ей целое состбяние.
— Ну вот мы и приехали! — тихо сказал Ричард. — Что скажешь?
— Я и представить не могла, что здесь так красиво.
На крыльце стоял пожилой слуга в черной ливрее.
— Это старина Кирк, — шепнул Ричард, когда они вышли из лимузина. — Он и его жена Анабелл работают у нас сколько я себя помню. Больше прислуги в доме нет. А для особых случаев, как, например, завтра, приглашают официантов. Между прочим, Анабелл тоже ждет тебя с нетерпением. Она уже лет десять меня спрашивает, когда же я приведу в дом молодую хозяйку. Фрэнсис поморщилась.
— Час от часу не легче.
— Что, на попятную?
— Нет, я выполню договор.
— Ну, тогда вперед! — Ричард взял ее под руку и повел в дом.
Леди Каслбери сидела в гостиной на диване у камина.
— Бабушка, позволь представить тебе мою жену Фрэнсис.
Леди Каслбери окинула Фрэнсис пристальным взглядом не по возрасту ярких голубых глаз — словно сфотографировала. Стильный брючный костюм из жатого шелка светло-серого цвета, черные лодочки на плоском каблуке, сумочка на плече, в ушах скромные золотые сережки, на пальце — обручальное кольцо.
— Приятно познакомиться! Скажите, Фрэнсис, как вам удалось приручить моего внука?
— Ну что вы, леди Каслбери! — Фрэнсис лучезарно улыбнулась. — Я даже не пыталась. Ричард нравится мне такой, какой он есть.
— Значит, вы, детка, не слишком взыскательны! — усмехнулась Диана и, похлопав ладонью по дивану, сказала: — Присаживайтесь и расскажите мне о себе. Ричард мне ничего толком так и не рассказал. Видно, хотел сделать мне сюрприз, и ему это удалось. — Она обернулась к внуку. — Ричард, дай нам поболтать спокойно. Кирк уже отнес ваши вещи в комнату для гостей в восточном крыле.
— В комнату для гостей? — удивился тот.
— В Королевских покоях я разместила Маккормиков. Надеюсь, ты не против?
— Разумеется, — ответил тот с непроницаемым лицом. — Как скажешь.
— Должна сказать, что у моего внука, как выяснилось, отменный вкус! — заметила Диана со светской улыбкой.
Фрэнсис сидела ни жива ни мертва. Теперь понятно, что чувствовали осужденные во времена инквизиции, подумала она, но, как ни странно, стоило им остаться наедине, как леди Каслбери стала намного мягче и дружелюбнее. Она расспрашивала Фрэнсис о семье, образовании, работе, но по-доброму и с большим тактом.
