Как и договаривались, Фрэнсис не стала скрывать от леди Каслбери, что познакомилась с Ричардом в тот момент, когда он вел переговоры с ее отцом относительно финансирования турагентства.
— Ведь это почти правда, — говорил он. — Зачем выдумывать другую версию?
— Теперь я понимаю, детка, почему мой внук за вас так ухватился, — сказала леди Каслбери. — Поначалу я несколько удивлялась такой поспешности. Впрочем, это неважно. — Она помолчала. — Скажите, вам с ним хорошо?
Подобного вопроса Фрэнсис никак не ожидала и на миг замялась, но потом подняла глаза, улыбнулась и, не покривив душой, ответила:
— Я люблю его так, как и представить себе не могла.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, — заметила леди Каслбери, — впрочем, это не имеет значения. Ричарду очень повезло. — Она взглянула на часы на каминной полке. — А теперь идите к нему. Анабелл вас проводит. Через полчаса Маккормики вернутся с прогулки и будем пить чай.
По дороге Анабелл рассказывала ей, какой Ричард был маленький. При других обстоятельствах Фрэнсис слушала бы все это с удовольствием, но сейчас ее одолевали сомнения. Ричард уверял, что их разместят в Королевских покоях, а теперь вдруг выясняется, что они будут в комнате для гостей в восточном крыле. Что бы это значило?
Наконец они пришли. Анабелл распахнула дверь, пропуская Фрэнсис вперед. Она вошла и огляделась. Ну конечно! В огромной роскошно обставленной комнате была всего одна кровать. Широченная, с резными столбиками и балдахином, с атласным покрывалом и ворохом кружевных подушек, но одна!
Нет, так они не договаривались!
Как только Анабелл вышла, Фрэнсис обратилась к стоявшему у окна Ричарду:
— Как это понимать? — Она повысила голос. — Ты говорил, что у нас будет две комнаты. Ты же обещал.
Он пожал плечами.
— Ты сама все слышала. Диана отдала Королевские покои Маккормикам. В знак особого расположения, — сухо добавил он.
— Но так нельзя! — Фрэнсис обхватила себя руками. — Мы не можем жить в одной комнате.
— К сожалению, выбора у нас нет, — усмехнулся Ричард. — Кровать очень большая, и, хотя я не могу, как того требуют рыцарские традиции, положить между нами обнаженный меч, думаю, пара подушек для этой цели сгодится.
— Нет, — возразила Фрэнсис, и сердце ее тревожно забухало в ребра. — Нет, так не пойдет. — Она кивнула на дверь в углу комнаты. — Что там?
— Ванная.
— Отлично. Там ты и будешь спать.
— Какая ты милая! — улыбнулся Ричард, — Нет, Фрэнсис, я буду спать в кровати.
— Ты настоящий джентльмен! — Фрэнсис огляделась и, заметив за его спиной шезлонг, предложила: — А почему бы тебе не поспать в шезлонге?
— И не подумаю. Во-первых, это неудобно, а во-вторых, я в нем вряд ли помещусь. Во всяком случае, в длину.
— В таком случае в нем буду спать я, — подняв голову, заявила Фрэнсис.
— Ради Бога. — Он пожал плечами. — Ты сама сделала выбор. — Он хмыкнул. — Посмотрим, как ты запоешь, проведя на этом ложе часика два.
— Признайся, ты нарочно все это подстроил? — чуть не плача, спросила она.
— Ну конечно же нарочно! — с готовностью подтвердил Ричард. — Позвонил Диане и сказал, мол, так и так, моя жена никак не хочет со мной спать. Может, если она окажется со мной в одной постели, я ее все-таки уломаю? — Он фыркнул. — Фрэнсис, не сходи с ума!
— Но ведь можно же что-то сделать!
— Можно. Принять все как есть. Я уже разложил вещи. — Он кивнул на шкаф. — Твое платье уже висит.
— Спасибо, — с каменным лицом произнесла она.
— Не за что. — Он помолчал и уже мягче сказал: — Со своей стороны я постараюсь быть тактичным. Буду выходить, когда ты переодеваешься. Буду стучать, прежде чем войти в ванную. И буду выключать ночник, когда ложусь спать. Видишь ли, дорогая моя жена, я не ношу пижамы.
— Хорошо, — буркнула Фрэнсис, глядя в пол, словно изучала орнамент старинного ковра, и на миг представила себе Ричарда без пижамы.
— Потерпи две ночи, а потом все будет по-прежнему. — Он улыбнулся. — Ну что, пойдем пить чай?
Когда они спустились в гостиную, Маккормики были уже за столом. Шон — высокий загорелый брюнет с серыми глазами, и Памела — вертлявая смазливая блондинка — сидели рука в руке и беспрестанно улыбались, демонстрируя зубы прямо как на рекламе зубной пасты “Колгейт”. Фрэнсис невзлюбила обоих с первого взгляда.
Неужели леди Каслбери всерьез надумала отдать этой слащавой парочке родовое поместье? — недоумевала в душе она. Однако Диана, как ни странно, благосклонно взирала на австралийских родственников и с живейшим интересом внимала Памеле. Та с упоением щебетала про знаменитостей, с которыми ей довелось общаться, когда она работала моделью, а леди Каслбери, хотя Фрэнсис могла поручиться, что она знать не знает, о ком идет речь, мило улыбалась.
— Я так скучаю по работе! — завершила свой рассказ Памела, состроив скорбную гримаску, и обернулась к Фрэнсис: — Миссис Каслбери, а вы работаете?
— Сейчас нет. Но собираюсь заняться обслуживанием фирм обедами и ужинами, — ответила Фрэнсис, избегая смотреть на хмурое лицо Ричарда.
Памела округлила глаза.
— Вы умеете готовить?! — Она покачала головой. — А я и яичницу толком не поджарю, да, любимый?
— Не наговаривай на себя, сладкая моя! — Шон обернулся к Ричарду: — Значит, ваша жена хорошо готовит?
— Моя жена все делает хорошо, — с достоинством ответил тот. — Она удивляет меня каждый день.
Фрэнсис чуть не подавилась бутербродом с огурцом.
— Разумеется, ведь у вас еще медовый месяц, — вмешалась в разговор Памела. — Наверное, у вас была романтичная свадьба, да? А у нас с Шоном... — И она пустилась в пространное повествование с мельчайшими подробностями, включая метраж шелка, парчи и кисеи, пошедших на подвенечное платье, число коржей в свадебном торте, средний возраст подружек невесты и тому подобное, а потом даже процитировала наиболее запомнившиеся ей тосты и пожелания молодым.
От ее трескотни у Фрэнсис закружилась голова, а когда она подняла глаза и встретила смеющийся взгляд Ричарда, то чуть не расхохоталась. Наконец Памела угомонилась и чаепитие завершилось. Леди Каслбери сказала, что хочет поговорить с внуком, и они удалились в библиотеку. Маккормики обменялись тревожными взглядами, а Фрэнсис спустилась в сад и, с наслаждением вдохнув аромат цветов, пошла к озеру.
На душе было тревожно. Скоро приедут гости, а потом предстоит ночь. Мысль о том, что она проведет ночь в одной комнате с Ричардом, угнетала ее.
А ему наплевать! Вот еще одно доказательство того, что Ричард не испытывает к ней никаких чувств.
Из зарослей камыша выплыла пара лебедей. Грациозно выгнув шеи, они неспешно скользили по зеркальной глади озера. Загородив ладонью глаза от солнца, Фрэнсис любовалась птицами. Говорят, лебеди хранят верность друг другу всю жизнь, подумала она и, резко повернувшись, зашагала назад к дому.
