«Хорошо, — отвечал он самому себе, — но сегодня, и завтра, и даже послезавтра нам все равно придется ночевать здесь. Какая разница, раньше или позже?»
«Эх, Дэн, Дэн, — внутренний голос был почему-то так похож на голос Бигги. У унрита защемило сердце. — Ты что же, собираешься перебить их всех по одному? Хорошенький путь к спасению…»
«Я?!» — искренно изумился Дэн.
«А то кто же? Ты ведь даже не вспомнил о „капюшоне“, который по твоей милости, Дэн, свернул себе шею. Вот, значит, как принято у аргенетов?»
«Э, постой. Так, помнится, говорил Ирд».
«Ну и что? Он-то, во всяком случае, никого не убивал».
— Дэн, — донесся издалека голос Ирда. — Ты опять ничего не слышал. Но этого же не может быть.
— Ни хиссы я не…
— Позволь, я сверну ему…
— Не сейчас, Кер, не сейчас.
«Я не убивал. Это Магр», — упрямствовал Дэн.
«А разве ты не знаешь, что в Магре не надо убивать? Что он все сделает за тебя?»
— Лота не вернешь, — сказал он вслух.
— Мне плевать на Лота, — раздраженно сказал Ирд. — Я хочу знать, что это было. Почему опять никто ничего не слышал. И сколько это будет продолжаться.
— Послушай и меня, — в унрите просыпалась злость. На себя. На Ирда. На их бессмысленный поход. — Я знаю. Тебя не пугает ни Магр, ни магруты, даже невидимая смерть тебе нипочем, — он сглотнул горькую слюну. — Даже Торех. Тебя путает то, чего ты не можешь понять. Неизвестность. Но пойми и меня. Я тащу в Магр невесть кого и невесть зачем. На каждом шагу меня обещают убить, — Дэн хмуро покосился на Ирда. — И еще эти дурацкие шуточки…
— Это когда же? — усмехнулся Ирд.
— В Унре. Ты сам знаешь — в Унре. Мне это надоело. Я хочу знать, кто ты и что будет со мной. Что будет с ней, — унрит кивнул на сидящую у костра девушку. — И почему она… она, — Дэн запнулся. — Я не понимаю ее.
— Ну, это-то как раз поправимо, — опять усмехнулся Ирд, но впервые в его глазах мелькнула растерянность. — Иди сюда, — он махнул девушке рукой, она послушно подошла и встала рядом. — Объясни ему.
— Я… я не могу, — в глазах девушки блеснули слезы. Она тряхнула головой, и упавшие на лоб волосы скрыли ее лицо. — Оставь меня. Я не хочу.
— Объясни! — рука Ирда грубо откинула прядь волос, открыв покрасневшее от волнения и оттого еще более прекрасное лицо.
Девушка зажмурилась, будто ожидая, что за этим последует удар.
— Нет.
— Оставь ее, — закричал Дэн, схватившись за меч.
— Ты же сам этого хотел?
— Я?!
Ирд равнодушно наблюдал, как лицо унрита заливает смертельная бледность.
— Ну вот, теперь ты, кажется, готов к тому, чтобы убить и меня. И знаешь, что я сделаю? Я не буду тебе мешать.
— Хозяин?! — удивленно воскликнул Фил.
— Похоже, вы все посходили с ума, — вмешался до сих пор молчаливо наблюдавший за происходящим Дрэг. На лбу «капюшона» блестели капельки пота.
— Унрит вонючий. Это все из-за него, — злобно сказал Кер.
Дэн ничуть не обеспокоился.
— Смотри-ка, а я думал, вам отрезали языки.
— Так как же, Дэн, — в голосе Ирда послышалось нетерпение. — Не обращай внимания. Они тебя не тронут.
Унрит шагнул к Ирду, и его меч ткнулся «капюшону» в грудь.
— Что ж, ты попал точно, — улыбнулся Ирд. — Давай.
— Нет, Дэн, нет! — закричала Мирилла, бросаясь на унрита, однако «капюшон» ловко поймал ее за волосы и швырнул в сторону.
— Ну?
Хотелось ли ему убивать? Да. Мог ли он сделать это? Нет, не мог. Меч с глухим звоном упал на камни. Унрит обхватил голову руками. Глупо, как глупо!
— А жаль, — Ирд был совершенно спокоен. — В самом деле, жаль.
— Поубивались и будет, — мрачно сказал Фил. — Плевать я хотел на Лота. Плевать.
Подняв безразличных к проблемам людей тагов, отряд двинулся по ущелью.
Каменный мешок. Если раскинуть руки, они упрутся в поросшие голубоватыми мхами скалы. Временами проход между ними становился так узок, что громадные откормленные таги едва протискивались между холодных каменных стен. Ущелье петляло. То и дело приходилось перелезать через многочисленные завалы, обдирая в кровь колени, цепляясь полами плащей за острые выступы, спотыкаясь на каждом шагу. Дэну приходилось полегче — унритская куртка куда удобнее плаща, — и он с благодарностью думал о хранящем от невидимой смерти уарторе. В обычном для Унры снаряжении Дэн выдохся бы уже на первой лонге пути.
Зато доставалось ногам. Большая часть ущелья заросла густым, а местами почти непроходимым кустарником с несметным количеством колючек. Огромных, просто невероятных размеров. Некоторые походили на плохо отточенные унритские ножи. Одно неосторожное движение, и ими вполне можно было распороть ногу до кости.
Тропа круто забирала вверх. Привычная для побережья красноватая окраска растений сменилась голубой. Кое-где попадались зеленые хайрообразные деревца, которые Старик так и называл — хайруны. Они лепились к голым скалам своими многочисленными корненожками, переплетаясь в воздухе и образуя нечто вроде клубней, из которых, в свою очередь, тянулись тонкие зеленеющие побеги. На некоторых стенах хайрунов было так много, а сила впившихся в камень корней так велика, что даже скалы не выдерживали бурного натиска цеплявшейся за жизнь природы. Стены ущелья прорезали многочисленные трещины. В таких местах, по настоянию унрита, путники шли с удвоенной осторожностью, держа дистанцию не менее чем в добрый десяток шагов. Лишнее слово, и ущелье запросто могло превратиться в роскошную могилу. Как назло, Дэну то и дело хотелось чихать (простыл на перевале). Он с трудом сдерживал себя, но раз все-таки чихнул. Под ноги путников посыпались мелкие камушки, на что Кер недовольно заметил:
— Ты все-таки нас угробишь, Дэн.
И опять о происшедшем ни слова. «Капюшоны» по-прежнему молчали большую часть пути, лишь изредка перебрасывались незнакомыми словами, да еще Ирд сказал, тронув унрита за плечо:
— Здесь нет никаких нотасов.
— Потому здесь обычно и не ходят, — ответил Дэн. — Я полагал, вам нужен Торех, а не всякая дрянь.
Он обернулся. Глаза «капюшона» были задумчивы.
— Хриссы вас раздери, — прибавил почему-то унрит.
Уже не раз он замечал на скалах знакомые ему зловещие сгустки и тут же прибавлял шагу — мимо, скорее мимо. И то — за два года, что он не ходил здесь, в ущелье могла подрасти любая нежить. Казалось, неведомый магрут преследует их. «Кто следующий? — думал Дэн, осторожно огибая очередное скопище колючек. — Ну уж нет, эту ночь я отдежурю сам».
— Видишь, — указал он Ирду на грязно-коричневый подтек. — Если опять случится кого-нибудь потерять, твои люди обвинят меня.
