был…
— Мерид… Да, просто Город лучше. Тут рыбу ловить?
— Да. Ловила хариуса?
— Нет, только карася.
— Смотри, видишь небольшой перекат? Где вода стремительно по камням течет? Вот, а чуть ниже сразу спокойное место. Вот там хариус и сидит. Но туда кидать не надо наживку. Кидай в струю, под самый конец, чтобы оно по течению к рыбе выплыло. Давай я тебе муху нацеплю…
Пока мы шли, все дружно ловили различных цветных насекомых, складывая в специальные берестяные коробочки и сейчас все дружно принялись распутывать снасти и наживлять наживку. Вместе с Машей мы подошли к первому перекату и я показал куда забрасывать, как следить за поплавком и в каком месте скорее всего клюнет.
К слову, забросила она толково, с первого раза попав в нужное течение…
— Подсекай! Тяни! Дергай! — в один голос заорали мы все, увидев как резко ушел поплавок под воду.
— И-и-и-и! — завизжала Маша, дергая согнувшееся попалам удилище, — тяжелая! Не лезь, сама!
Овер, было дернувшийся помогать, невозмутимо замер на месте, только сжатые кулаки выдавали его напряжение. в какой то момент льера подловила рыбу, когда та дернулась в ее сторону и пользуясь ее же ускорением выдернула хариуса на берег. Крупная рыбина, коснувшись земли как-то хитро изогнулась и все же соскочила с крючка и извиваясь во все стороны запрыгала в сторону воды.
— Держите, держите кто-нибудь, — пронзительно закричала рыбачка и Млат стремительно прошмыгнул мимо дернувшегося Овера и прыгнул плашмя, придавливая рыбу.
— О! Молодец! — Похвалила Маша нашего друга, грустно взирающего на мокрую и пахнущую рыбой рубаху, — Как настоящий герой прыгнул!
— Подумаешь, — ворчливо буркнул Овер, глядя на расцветающего от похвалы Млата, — Если бы он мне не помешал, я бы ее сам поймал. Руками. Не пачкаясь. Ого какая большая! Ни разу такого не ловил!
Рыбина была как мой локоть и ладонь и весил, наверное, как шесть вьюнов. Таких хариусов и правда ни разу не ловили, почти вдвое больше обычного…
— Новичкам везет, — спокойно прокомментировал Герес, закидывая наживку в тоже место.
— В одном месте два не будет, — авторитетно заявил Млат, направляясь к перекату чуть выше по течению, но Герес дождавшись прохода снасти, повторил заброс.
Я же обновил наживку у Маши и закинув рыбу в плетеный садок, повел ее чуть ниже. У очередного переката, показал ей куда забрасывать и сам закинул рядом.
— И-и! Ай, ты чего на меня то! Ай!
Оглянувшись, я с трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Маша, поймав еще одного небольшого хариуса, пыталась схватить его рукой, но при этом слишком задирала удочку и рыба стремительно приближалась к ней, чего девочка старалась не допустить и извиваясь — уворачивалась, тем самым сильнее раскачивая рыбу на леске, делая ее полеты более непредсказуемыми.
— Ну она просто такая холодная, скользкая, мокрая… — извиняющимся тоном объяснила свое поведение льера, когда я подскочив поймал рыбину и снял ее с крючка.
— А как ты дома снимала?
— А мне дедушка снимал. Или дядя Миша.
Опять забылся, кто она. У нее похоже даже специально человек на рыбалке ходил, рыбу снимать и наживку цеплять. Сейчас такой человек похоже я…
Четыре часа спустя, пройдя версты три вниз по течению, остановившись на каждом перекате, мы все дружно уминали взятую с собой еду, расположившись на пригорке, где сдувало ветерком всякую кровососущую живность. Вроде обычная еда, а такая безумно вкусная, когда ешь в лесу.
— Ну что, у кого сколько поймано? — Начал дежурный вопрос Млат, — у меня одиннадцать.
— У меня девять, — с набитым ртом пробормотал Герес.
— Четыре, — надув губки, мяукнула Маша, выстраивая слоеный пирог из хлеба, сыра, кусочка окорока, листьев зелени и соленого огурца
— Двадцать четыре, щенята! — скинув рубаху и падая на траву, победоносно провозгласил Овер, скашивая глаза в сторону Маши, но безрезультатно. Кусты, камни и трава по пояс уломали нашу неугомонную. Девочка с нескрываемым облегчением развалилась на траве и все ее мысли сейчас занимал отдых и еда.
— Девять, — признался я, и тоже налег на еду, опасаясь оставлять ее надолго без внимания в присутствии Гереса…. и пожалуй Маши. куда в такое маленькое тело влезает столько еды?! Вот опять она…
— Овер, разрежь мне вот так, пожалуйста. А почему только у тебя одного нож, а у других нет?
Млат с Гересом тут же покраснели.
— Потому что я уже мужчина, — горделиво ответил Овер, нарезая ей хлеб, сыр и окорок тонкими кусочками. А после и вовсе подавая его ей, чтобы она резала как ей хочется.
— Э-э… это как связано?
— Ну, понимаешь, когда парень совершает определенное действие и отец или другой старший родственник в семье признают его достойным для мужчины — они дарят ему нож. Чтобы все знали, что парень теперь считается мужчиной.
Маша стремительно покраснела, даже уши и шея.
— И что отец это видит?! — широко распахнув глаза уточнила девочка.
— Ну или отец или дед, например. Или достоверные видаки им поведают.
— Ох, ну у вас и нравы… То вроде нормальные, то дикари дикарями…
— Ой! Кто бы говорил, девочка в штанах, которая боиться ежиков, — не удержался от колкости, непонятно с чего обидевшийся Млат
— Млат, помолчал бы… Тихо! Слышите? — Насторожился вдруг Овер и мгновенно посерьезнел.
— Что, очередной ежик? — хмыкнула Маша, но тут же осеклась, тоже что-то услышав.
Я и остальные, как не прислушивались, но кроме журчания ручья и шелеста листьев ничего не услышали.
— От туда, — вроде, махнул рукой Овер, указывая в сторону орешника, за нашими спинами.
— А мне казаться от туда, — от волнения Маша снова начала коверкать слова, указывая чуть левее от того, что указал сын охотника.
— Да что там? — не выдержал Млат.
— Тихо, стонет кто-то.
— Пойдем посмотрим.
— Я боюсь! — с круглыми, на пол лица глазами, призналась Маша, но все же вставая с нами.
— Не бойся, со мной ты в безопасности, — хмыкнул Овер, напрягая мышцы и выгибая грудь, выставляя ее вперед. Вот как петух перед курицей, что с ним такое происходит то? Аж смотреть стыдно!
Звук, как оказалось, что шел не из орешника, а дальше, где начинались березы. На одной из берез, в тени, что-то висело и стоны раздавались именно оттуда. Не мешкая, мы все дружно двинулись туда, но прямо не получилось, пришлось огибать вывернутое с корнем дерево и вышли мы почти в упор к…
— Это человек? — Не к месту задал вопрос Млат, глядя на висящую вверх тормашками девушку, подвешенную за ногу. Девушка была почти что обнаженной, только на бедрах и груди болтались бесформенные куски меха. По телу девушки бежали тоненькие струйки крови из подвешенной
