В первый же день после взятия Львова было убито не менее 3 тыс. мирных граждан, и активное участие в этом принял «Нахтигаль». «Роланд» продвигался южнее, с территории Румынии, и по пути также занимался расправами. Между тем во Львове появился помощник Бандеры Ярослав Стецько. 30 июня под его председательством состоялось «Национальное собрание украинцев», объявившее о независимости страны. Бандера признавался «вождем», Стецько — главой правительства. В заявлении говорилось, что Украина «будет тесно сотрудничать с Великой Германией, которая под руководством ее вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе. Он поможет нашему народу освободиться от советской оккупации». В это время на Украину вошли и три «походных группы» бандеровцев. На их основе стала создаваться «Украинская национальная милиция» и «Украинская национальная революционная армия».
Но… «независимая Украина» просуществовала лишь 17 дней. Как выяснилось, у Гитлера были совсем иные планы, и декларацию о независимости сочли вопиющей дерзостью. 5 июля Бандера был арестован. Вместе со Отецько и другими помощниками он очутился в концлагере Заксенхаузен. Правда, в особом блоке, для привилегированных заключенных. А для управления Украиной прибыл рейхскомиссар Эрих Кох, пояснявший: «Никакой свободной Украины нет. Цель нашей работы должна состоять в том, чтобы украинцы работали для Германии, а не в том, чтобы мы здесь осчастливливали народ. Украина должна поставлять нам то, чего у нас нет».
Батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» поучаствовали в кровавых расправах в Золочеве, Тернополе, Проскурове, Житомире. В ходе «зачисток» и погромов они совсем разложились. 30 июля 1941 г. адмирал Канарис по согласованию с фельдмаршалом Кейтелем отдал приказ, что батальоны стали непригодными для применения на фронте. Их разоружили, вывели в тыл и переформировали в «охранный батальон». Бандеровскую «Украинскую национальную революционную армию» немцы создавать не позволили, «Украинскую национальную милицию» распустили. Вместо нее начали формировать полицейские батальоны, подчиненные оккупационному командованию. Этим деятельно занялась другая ветвь ОУН — мельниковцы. Но и бандеровские отряды влились в полицейские подразделения. Среди них распространялся тайный приказ, что надо «копить силы», а служба открывала для этого прекрасные возможности: немцы выделяли обмундирование, оружие.
В прибалтийских республиках происходили примерно такие же процессы. В июле германское командование разогнало литовское «правительство» Шкирпы. Для управления Литвой был назначен генеральный комисар фон Рентельн. Для помощи оккупантам был сформирован «Доверительный совет». Чтобы возглавить его, подобрали такого кандидата, чтобы не претендовал ни на какую самостоятельность. Подходящей фигурой стал генерала Пятрас Кубилюнас. В Латвии власть возглавил генеральный комиссар Дрехслер, в помощь ему приставили полностью лояльного латышского генерала Данкенса. А Целминыпу 17 августа приказали свернуть политическую деятельность, запретили его организацию «Крест Перкунаса». Велели сосредоточиться на более полезной для Рейха сфере — вербовке латышских добровольцев в батальоны вспомогательной полиции и карательные команды. Позже на базе этих батальонов был организован Латвийский легион СС. Эстонию немцы захватили в августе. Поэтому у лидера местных фашистов Хьялмара Мяэ уже не было никаких иллюзий насчет независимости. Он просто стал добросовестным помощником нацистского начальника, обергруппенфюрера СС Литцмана. Возглавил гражданское самоуправление, создавал части охранной полиции, а потом Эстонской бригады СС.
Лидеры белорусских нацистов Акинчиц и Козловский обосновались в Минске. Пытались развернуть свою Белорусской национал-социалистическую партию в массовое движение, выступили с идеей формировать «народную милицию». Но глава министерства Восточных территорий Розенберг и рейхскомиссар Белоруссии Кубе не позволили. Акинчиц и Козловский были деятелями более покладистыми, чем Бандера. С запретом смирились. Принялись выпускать «Белорусскую газету», откровенно расстилаясь перед захватчиками. Получили разрешение вербовать белорусов из числа военнопленных, готовить из них агитаторов, чтобы склонять население к сотрудничеству с оккупантами. Подготовили около 70 таких агитаторов, засылали в «глубинку». Но они перебегали к партизанам или их убивали. Наконец, партизаны прикончили Акинчица и Козловского, и короткая история белорусского нацизма оборвалась.
Под эгидой немцев предпринимались попытки создавать новые организации. Бывший белый офицер Иван Ермаченко пробовал зазывать людей в так называемую «Белорусскую народную самопомощь». Националистка и ярая сторонница католицизма Надежда Абрамова взялась сколачивать Союз белорусской молодежи. Но горели белорусские деревни, подожженные карателями, отправлялись эшелоны юношей и девушек на принудительные работы в Германию — к сотрудничеству это не слишком располагало. Подавляющее большинство белорусов ненавидело врагов, не мыслило себя в отрыве от России, и проекты националистов оставались мертворожденными.
Язва четырнадцатая. «ХИВИ» И «КАВКАЗСКИЕ БРАТЬЯ»
Свою «пятую колонну» формировали в Маньчжурии японцы, намереваясь включиться в войну в удобный для них момент. Они делали ставку на забайкальского атамана Семенова, которому покровительствовали еще в гражданскую войну. Обсуждались планы создания марионеточной державы «Сибирь-Го» под его началом. Среди эмигрантов, осевших в Китае, возник и «Российский фашистский союз» (или «Всероссийская фашистская партия») Родзаев-ского. Ее также взяла под опеку японская администрация и разведотдел Квантунской армии. Родзаевского назначили руководителем культурно-просветительного отдела Бюро русской эмиграции, он выпускал газеты «Нация» и «Наш путь». Русский фашистский союз использовали для сбора информации, вербовки кадров для шпионских и диверсионных школ. Одна из них располагалась в Харбине, и руководители РФС бывали в ней, помогали вести идеологические уроки. Японцы создавали и воинские части из эмигрантов, корпус Бакшеева, бригаду «Асано». Но после серьезных уроков, полученных на Хасане и Халхин-Голе, Япония воздерживалась от нападения — выжидала, когда Советский Союз разгромят немцы.
С началом войны оживилась и часть русской эмиграции в европейских странах. Руководители РОВС в Германии, генералы фон Лампе и Бискупский, обратились к главнокомандующему сухопутных войск Браухичу с просьбой использовать белогвардейцев. За «союз» с Германией выступал и бывший донской атаман П.Н. Краснов. Он предполагал два варианта развития событий: либо в СССР под влиянием поражений начнется восстание против коммунистов и «образуется новое правительство типа Петена-Лаваля», т. е. марионеточная власть, которая заключит мир с немцами, либо нацисты оккупируют значительную часть страны, а на оставшейся части возникнет правительство, которое вынуждено будет принять все германские условия. Краснов консультировал немцев по «казачьим» вопросам, вызывался поднять казачье движение. Его поддержали другие «атаманы в изгнании»: кубанский — Науменко, терский — Вдовенко и астраханский — Ляхов. Осенью 1941 г. они обратились к нацистскому командованию и МИД, приветствуя «приближающиеся к границам казачьих земель победоносные германские войска». Из адреса обращения — министерство иностранных дел — видно, что и они претендовали на «суверенитет» после распада СССР. Но не тут-то было. Никакие «союзники», даже марионеточные, нацистам не требовались.
Накануне нападения на Советский Союз в Германии было специально создано министерство Восточных территорий (Остминистериум) — для управления землями, которые предстояло завоевать. Глава этого учреждения, Розенберг, проконсультировался у Гитлера, как правильнее строить свою деятельность. Доложил: «Есть два способа управлять областями, занимаемыми на востоке, первый — при помощи немецкой администрации, гауляйтеров, второй — создать русское антибольшевистское правительство, которое было бы и центром притяжения антибольшевистских сил в России». Фюрер отрезал: «Ни о каком русском правительстве не может быть и речи; Россия будет немецкой колонией и будет управляться немцами».
Как видим, немцы не намеревались создавать никаких правительств — ни украинских, ни белорусских, ни прибалтийских, ни кавказских. Под руководством Гиммлера разрабатывался «Генеральный план "Ост”» — освоения захваченных стран. Рейхсфюрер СС писал разработчику плана доктору Майеру: «В район заселения на Востоке следует включить Литву, Латвию, Эстонию, Белоруссию и Ингерманландию, а также весь Крым и Таврию…». (Причем в понятие «Белоруссия» включались земли «вплоть до Орла и Твери».) «Упомянутые области должны быть тотально германизированы, то есть тотально заселены…».
