Но неприятно вышло.
Прижатый к земле, закрыл глаза, обратился к лесу, чтоб дал мне сил. Не слышит лес. Горит лес. Что ему сейчас Леший, который не может его защитить? А я лежу да смотрю, как трава на ветру тихонько колышется, да листья сметает с деревьев ветер.
Ветер мне нужен. Если не вода, тогда он. Пусть разнесёт кучу эту окаянную. Только надо помочь бы сначала.
— Дай мне сил. Я хозяин, имею право требовать! — сказал лесу. Забрал сам. Топор сжал в руке, цепям приказал вокруг ноги големской обвиться да сдавить её. Натянулись цепи. Так я рассчитал, чтоб перебили они ногу, чтобы не просто насквозь прошли, а зацепили с собой земли нечистой побольше. Только подкосилась нога, рванул я цепи, понял, что туша вся на меня упадёт, перекатился и вскочил. Тело заныло недовольно, отозвалось болью в каждой косточке. Но медлить некогда. Плашмя взял топор, и как лопатой, лезвием давай от голема части отрезать да расшвыривать.
— Ветер, поднимайся, — сам шепчу. — Поднимайся, ветер, развей вражину так, чтоб не собрался он!
Кощей понял, кажись, что происходит. Сам пассами своими волну создал. И Горян с неба понял. Подлетая, завис над нами, махнул крылами пару раз, хоть и опасно ему так низко спускаться. Одолели мы чудище пришлое. Развеяли. А я поднялся, завидел, как доспех Мары мелькает впереди, да волос её светлый приметный, из толпы её выделяет. Оставил Кощея. Поковылял к ней.
Кто сейчас в выигрыше, кто в проигрыше, не понять пока. И их полегло много, и нас.
А сами мы пока держимся, а вот же хуже, чем ожидали.
Глава 28. Багровая река
— А-лё-ша, ты вовремя! — рубилась она неистово. Наверное, я даже замер на мгновеньице, загляделся. Хороша Мара в бою, аж мороз по коже. Это когда внутри пожар — ещё более удивительно.
— Спасать не будешь? Видишь, теснят девицу! — крикнула она, отбиваясь на все четыре стороны. В самого крупного её противника я кинул топор. Тот самый, с цепями. Зарубил. Топор подхватила Мара, он обвился и вокруг её руки тоже — вот чёрное оружие предательское, не на одного служит Хозяина. Рубанула и топориком красавица пару раз, а потом бросила назад мне.
— Не по мне такая махина, не женское оружие, — сказала жалостливо. А ведь врёт. И спасать её не надо вроде, сама хорошо справляется. Да много лезет на неё нечисти. Ну теперь уже, за мной следуя, и наша лесная нежить сюда добралась. Дружина Лешаков вот совсем рядом рубилась.
Ещё одного упыря иноземного разрубив, Мара выбралась ко мне.
— Ну пошли, Лешенька. Тебя надолго задерживать нельзя. Я чую, что муж мой слабеет, и ему чтоб сети колдовские держать — помощь леса нужна.
— Давай вдоль кромки леса и пойдём.
А то ведь мы уже в подлеске. Был он тут раньше. Сейчас уже сравняли с землей. Так что Лешенька-то по краю ходит. Уже тянет назад, дальше не пускает привязь.
— Пошли. Люди вон, в клетях.
Я увидал людей. Сидят, изнуренные. Смотрят на сражение. Такое видеть глазам человеческим — тяжко. Но и люди уже привыкнуть должны. Не первая битва, где встречают они такое. Сами же участвовали, сами вот и в плену сидят.
Побежали мы к клетям.
Охрану порубили. У первой клети Мара замешкалась.
— Воеводу бы их сперва освободить, чтобы рассказать, что как. А то бросятся врассыпную, неразумные.
— Ты почему нас неразумными называешь, красавица? — мужчина один сказал. Сидит он на полу, голова опущена. Волосы спутанные закрывают лицо. На руках верёвки. Поднял мужчина на Мару глаза, её рассматривая.
— За красавицу спасибо, — Мара приосанилась. Протянула руку сквозь прутья клетки, прикоснулась к подбородку мужчины, приподнимая его лицо. Взглянула оценивающе. — И сам ты красив. Пойдёшь ко мне в услужение? Будешь как сыр в масле кататься, на шелковых перинах спать.
Вот шельма.
— А ты сама кто будешь? — спросил её пленник.
— Я царица буду, — Мара ответила. Что же не добавила, что Царица Мёртвых?
— Хороша ты, девица, спору нет, — мужчина поднялся на ноги. — Да есть у меня уже своя царица. Дома меня ждёт.
— Ты хорошо подумай, — не сдавалась Мара, рассматривая то ли мужчину, то ли его клетку. Там, кроме него, ещё сидели человек несколько. Все они разговор слушали да на Мару поглядывали. Ежели она у всех их будет спрашивать, то мы назад не скоро выберемся.
— Это Велимир, Мара, он как раз воевода их, — сказал я жене Кощеевой. Не сразу я его узнал, а потом уже сам догадался. Сын на отца похож.
— Так ещё лучше что воевода, — Мара стрельнула глазками. — Это очень мне по нраву!
Сама она руками проверяла на прочность клеть.
— Колдовство на ней? — спросил я.
— Оно, — шепнула богиня смерти.
— Значит, точно не пойдёшь, предложением моим не соблазнишься? — Мара вытащила меч.
— Выпорет тебя Кощей, — сообщил ей я.
— А ты предложи ему! — Мара оживилась. — Предложи, Алёша! Может, внесёт оживление в нашу семейную жизнь! А то моих намеков Кощеюшка не понимает.
— Как бы он там сейчас не издох, пока мы треплемся, — напомнил я.
— И то верно! — Мара размахнулась и перерубила мечом клеть. Я растянул в стороны прутья. Велимир вышел. За ним выбрались остальные.
— Спасибо, красавица, — Велимир сделал полупоклон. — Нам бы наше оружие да мы вернемся в бой.
— Не горячись, Велимир, — Мара назвала воеводу по имени. — Есть к тебе важное поручение, — она приобняла его, повернув в сторону вражеского стана. — Знаешь, где главный их сидит?
— Знать-то знаю, но как туда подступиться? — воевода взглянул на беснующуюся нечисть.
— Подступишься, за то не волнуйся, — продолжила Мара ласково. — Нечисть мы на себя берем. С нем вы всё одно не справитесь. А вот Колдун супостатов — человек. И от нечисти он дюже хорошо заговорён и духами своими охраняем. Стало быть, сподручнее его убить будет тоже человеку. Понимаешь меня, воевода Велимир?
— Как не понять, красавица. Только пустите меня к нему, дайте подобраться! — ответил Велимир богине смерти.
— Дорожку проложим. Да обычным мечом не убьёшь Колдуна, — Мара сняла с пояса ещё один меч. — Возьми-ка мой!
— Что за дар диковинный, красавица? — Велимир осмотрел оружие.
— Меч смерти. Колдун иноземный против такого оружия ничего не сделает, — Мара привздохнула. — Хороший ты воин, статный, и красив… Но не самый сильный здесь. Вот он, чую, сильнее! — она махнула в сторону на стоящего чуть поодаль и внимательно слушающего нас мужчину.
— Подойди-ка и назовись, — приказала она. Мужчина подошёл степенно, оглядываясь по сторонам. Подкатилась вражина
