Но первым, естественно, мне довелось услышать выхолощенный голос Вячеслава:
— Дом его милости…
—… Артура Люпена, — договорил я за дворецкого. — Здравствуй, Владислав. Учитель вернулся?
— Добрый день, Виктор. Да, господин Люпен буквально час назад изволил войти в особняк. Но сейчас он жутко занят и просил не тревожить его.
— Тревожь. Это очень важно и срочно. Если он рассердится, то я всю вину беру на себя.
— Хорошо, — серьёзно проговорил старый слуга.
Вячеслав удалился, оставив меня наедине с помехами, хрипящими в трубке телефонного аппарата. И меня, как и в прошлый раз, охватило волнение, вызванное ожиданием важных новостей. Люпен ведь собирался вместе с котом наведаться к менталисту. И раз он вернулся, значит, уже есть какая-то инфа. Поэтому меня и разбирало волнение. Вышло что-то у учителя или нет?
Благо, ждать мне пришлось недолго. Уже спустя пару минут мне в ухо влетел звенящий от возбуждения голос Артура Люпена:
— Виктор, у меня есть хорошая новость…
— …А у меня плохая, ваша милость, — перебил я химеролога. — С какой начнём?
— Опять ты меня перебиваешь. Вот что за манеры? — недовольно пропыхтел тот и следом добавил: — Рассказывай, что у тебя случилось. Надеюсь, все живы?
— Нет, — тяжело вздохнул я.
— Кто умер?! Маркиза?! — вскричал аристократ.
— Нет, моя крыса.
— Виктор! Твои выходки переходят все границы! Нельзя же так!
— Прошу прощения. Грешен, — покаялся я.
— Ещё как грешен. Тебе бы в церковь сходить на исповедь. Я, конечно, в это не верю. Но в твоём случае любые методы могут сгодиться. Так что произошло?
— Маркизу опять чуть не отправили к праотцам…
Я в подробностях рассказал учителю о сегодняшнем инциденте и попросил у него совета, как действовать дальше. Тот выслушал меня и мрачно заметил:
— Да, ты прав, Виктор. Рано или поздно люди Ройтбургов доберутся до маркизы. Надеюсь, ей достанет ума покинуть академию. Или её отцу наконец-то хватит воли вернуть домой своевольную дочь, которая, кажется, возомнила себя бессмертной. К сожалению, молодости это свойственно. Кажется, что будешь жить вечно.
— Я так не думаю. Мне бы ночь простоять, да день продержаться, — вставил я. — Что мне делать-то с этой маркизой и прихвостнями Ройтбургов? Попробовать их вычислить и… перещёлкать?
— Не лезь на рожон, — строго приказал мне Люпен. — Пускай всё идёт, как прежде. Храни маркизу, как зеницу ока. А я переговорю с её отцом и скажу, что дальше так продолжаться не может.
— Хорошо, — сказал я и покосился на очередь студентов. Они стояли в дверях переговорной и нетерпеливо переминались. — Господин барон, а какая у вас новость?
— Я знаю, где Рука — сразу зашёл он с козырей.
— Чего?! — охренел я. — Вы не брешете?
— Виктор! Как ты разговариваешь с уважаемым аристократом, с твоим учителем в конце-то концов?! — возмутился Люпен.
— Простите, ваша милость. Просто ваша новость огорошила меня, — просипел я, облизав враз пересохшие губы. — Вы правда вышли на след артефакта?
— Да, — самодовольно проронил химеролог.
— Но как вы все успели?
— Запомни, мой мальчик, мир принадлежит людям действия, — высокопарно изрёк дворянин и продолжил снова загоревшимся возбуждением голосом: — Твоя идея сработала. Опытный менталист смог влезть в воспоминания кота. Это было сложно, но он справился. Кот видел драку, которая произошло три года назад возле той отвратительной канавы. И менталист довольно подробно описал мне то, что узрел кот. Я смог с его слов восстановить картину событий. Итак, ты куда-то бежал с паническим выражением на лице, но тебе навстречу вышла троица подростков бандитской наружности. И они что-то в грубой форме стали требовать от тебя. Кот не слышал слов, но я могу предположить, что они хотели от тебя денег. А когда ты отказал им и попытался сбежать, эти простолюдины набросились на тебя и принялись избивать. Били жестоко, как могут лишь опьянённые кровью подростки, лишённые всякого человеколюбия.
— Мерзавцы, — зло прорычал я в трубку, хотя и понимал, что лупили не меня, а прежнего хозяина тела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И вот когда они били тебя, из-под твоей порванной рубахи что-то выскочило. И это что-то булькнуло в канаву.
— Рука? — попытался угадать я.
— Она самая, — согласился Люпен. — Когда малолетние бандиты ушли, артефакт остался лежать в канаве, а ты подле неё. Естественно, вид твой тогда был плачевен. Я, если честно, не понимаю, как ты не помер. Видать, крепка в тебе жажда жизни.
— Эт да, — хмуро сказал я, смекнув, что как раз в те часы сознание парня и померкло, а моё заняло его тело. Но как это произошло? Возможно, тут замешана Рука?
Меж тем учитель покашлял и продолжил:
— Через какое-то время к той канаве пришла бродячая собака. Тебя она не тронула, а вот канава привлекла её внимание. Собака отыскала в ней что-то и вместе с этой штукой в зубах скрылась между домами. А когда она снова показалась оттуда, то в её зубах уже ничего не было.
— Она сожрала Руку? Всё пропало? — неприятно изумился я, дёрнув головой.
— Нет, не пропало. Но сперва стоит упомянуть, что на этом моменте воспоминания кота заканчиваются. А его жизнь оборвалась сегодня в три часа ночи по велибургскому времени. Бедняга не пережил манипуляций менталиста.
— Один-один, — хмуро заметил я, косясь на студентов. — У меня — крыса, а у вас — кот.
— Да, всё так, — согласился барон. — Что же касается Руки, то я ранним утром в сопровождении Марка и Вероники снова отправился в тот район и отыскал ту улочку, на которой скрылась собака. Это оказался небольшой, грязный тупик, испещрённый ямками. И тогда, мой мальчик, я смекнул, что собака могла зарыть Руку, а не сожрать её, поскольку вряд ли артефакт настолько хрупок, дабы его смогли погубить собачьи клыки. И я прямо там же организовал земляные работы. Нанял с десяток местных жителей. И они перекопали весь тупик. По итогу моей добычей стали мелкие кости животных, несколько серебряных монет, кошачий череп и кисть руки… очень странная кисть… Тёплая и твёрдая на ощупь. И эта кисть была не человеческой. Пальцы имели по четыре фаланги, а не по три. И их увенчивали чёрные когти. К тому же, изначально Рука обладала четырьмя пальцами, а не пятью. А сейчас у неё их вообще три. Мизинец отсутствует. И мыслится мне, что он всё-таки стал собачьим обедом. Я разглядел на сморщенной коже Руки характерные следы собачьих зубов.
— И что теперь делать? Перевертыш же увидит, что артефакт повреждён и поэтому вряд ли находится в рабочем состоянии.
— Виктор, не забывай, что я химеролог. Вероятно, мне удастся восстановить мизинец из подручных средств. Время ещё есть. Мы быстро отыскали артефакт.
— Ладно. Предположим, что вы состряпаете новый мизинец, но он же не заставит артефакт работать. Рано или поздно перевертыш поймёт, что царь-то ненастоящий. Ну, в смысле, что артефакт не совсем тот, что был прежде. И что тогда? Перевертыш Люпена может начать мстить нам или ещё чего.
— Я всё это прекрасно понимаю, поэтому у меня есть план…
Глава 16
Глава 16. Ловушка.
Выслушав план Люпена и признав его вполне годным, я сгонял на обед, а уже вечером проводил Грету фон Браун на паром. Прощание с ней выдалось не самым сложным. Помнится, я страдал куда больше, когда уронил кошелёк в холодные воды залива и смотрел с палубы, как он идёт на дно.
В общем, я без особых переживаний поцеловал Грете хрупкую ручку и вернулся в башню. А там перед сном едва не сгорел от любопытства. Мне до зубовного скрежета хотелось доподлинно узнать возможности Руки. Но как? Без оригинального мизинца — она точно утратила свои способности. Когда артефакт теряет целостность структуры, то всё — пиши пропало. Гадство. Похоже, мне остается только догадываться на что была способна Рука. И, как я уже заявлял раньше, вполне возможно, что она как-то посодействовала тому, что моё сознание оказалось в этой тушке. Если следовать данной теории, то выходит, что Рука была неким переносчиком сознаний из одного тела в другое. М-да, серьёзный артефакт. Он несёт огромные возможности. Потому-то перевертыш и охотился за ним столько лет.
