никто не знает, даже старшина. Ты равнодушно раздеваешь убитых и берёшь себе всё, что находишь, не опасаясь особого отдела. С документами у тебя всё в порядке, Катерина с тобой знакома, но сразу сказала, что это не ты. Она тебя такого никогда не видела и чувствует, что ты изменился. Что происходит? Как такое может быть?
Я помолчал, собираясь с мыслями. Да, это они молодцы! Я не особо скрывался не потому, что не думал о последствиях, просто не считал нужным всё время хватать себя за язык, но сейчас надо что-то решать.
– Хорошо, Ристо, я всё расскажу, но не сейчас, а когда придём на острова, чтобы не отвлекать сейчас вас ненужными размышлениями и не повторяться дважды. Главное знайте: я не враг, и то, что я делаю, необходимо для нашей дальнейшей жизни, даже если вам это кажется несправедливым. И на этом пока всё. Сейчас у нас другие заботы. Я буду допрашивать пленного, а вы будете делать всё, что я прикажу. Это не обсуждается. Разжигай несколько костров, надо приготовить поесть и прокоптить домашнюю птицу. Занимайтесь хозяйством, а с допросом я сам. Не надо тебе и ребятам такое видеть.
После чего встал и направился прямиком к остервенело ощипывающему трупы невинно убиенных кур и уток полицаю, голую тушку которого сплошным ковром покрывали комары.
Глава 7
Рассвет. Опять туман тяжёлым, плотным, осязаемым покрывалом лежит на этой грешной земле. Белесая пелена укрывает зелёную траву, тёмную гладь воды и стоящие в густом перелеске телеги. Невесомая пыль укутывает спящих усталых людей и тихо всхрапывающих, переступающих ногами во сне лошадей. Весь воздух пропитался этой прозрачной и мокрой пылью. Он оседает на моём лице, грязном бинте и вонючей, пропотевшей гимнастёрке со смазанными кровавыми каплями на рукавах и подоле. Я не стал переодеваться после допроса, только залез в воду почти до пояса, вымыл и оттёр песком окровавленные руки да смахнул с гимнастёрки капли крови. Просто ни на что больше не оставалось сил. Уснуть я так и не смог и, отправив стоящего на часах Степана отдыхать, остался бдеть чуть в стороне от стоянки.
Микку оказался весьма упёртым малым. Понимая, что живым я его не оставлю, он цеплялся за любую возможность солгать или увести разговор в сторону, пока мне это окончательно не надоело. То, что от него осталось, я утопил в маленьком бочажке сам, не доверив никому из своих бойцов – им слишком рано смотреть фильмы ужасов.
Перед допросом я увёл полицая на полкилометра в сторону и допрашивал его уже там. Нет, я не садист, но посмотрев на исколотого штыками пограничника, я пришёл в такую ярость, что готов был снять с пока ещё живого полицая кожу его же штыком. Один из пограничников был замучен штыком Микку – только у него штык от СВТ был в крови. Полицай его даже не отмывал, так, воткнул пару раз железку в землю, чтобы оттереть лезвие, и всё.
Ладно бы просто резал парня, урод. Глаза выколол, живот вспорол, звезду на спине вырезал. Я специально осмотрел остальные штыки и ножи и характер ранений на убитых людях, а потом показал все эти художества ребятам. После чего Микку запел почти что соловьём. Предварительный допрос я проводил на нашей стоянке, подправляя песню полицая пинками по почкам и печени.
Небольшая бандочка, которую мы уничтожили, просто решила ограбить отдалённый хутор, убив всех хозяев вместе с детьми, а затем оставить хутор себе. Очень удобно он был расположен, и, на свою беду, хозяева были достаточно обеспеченными русскими людьми. При обыске полицаи обнаружили оружие, а затем в подполе – раненых красноармейцев, которых после издевательств пристрелили и потащили с собой для отчёта о проделанной работе. Причём ещё двое полицаев расположились на хуторе, ибо там оставались лошади, коровы и прочая мелкая дворовая живность.
Много Микку не знал, а общий расклад по округе выдал ещё на нашей стоянке, поразив подробностями своего рассказа всех моих бойцов и абсолютно не удивив меня. Всё же фильмы про войну смотрел, да и вообще история Великой Отечественной в моём времени достаточно хорошо известна. Так что откровения Микку о расстрелах красноармейцев и повешенных советских активистах на меня особенного впечатления не произвели, чего не скажешь о моих спутниках.
Теперь я сижу на «часах» и раскладываю по полочкам информацию в нашей с Сашкой голове. Самой разнообразной информации много, Микку на последнем этапе допроса был очень откровенен. Он прямо просил меня спросить о чем-либо, да и сам не закрывал рот ни на минуту. Даже показал на карте место расположения того самого хутора, где зависли двое пока ещё живых его дружков, но как применить эту информацию и, главное, как мне пройти в необходимый район без потерь, я пока не сильно понимаю.
Был бы я только со своими головорезами, прошли бы до фронта, как горячий нож сквозь масло, а с четырьмя детьми почти двести километров по лесам – не самая лёгкая и безопасная прогулка. Да ладно бы просто по лесам средней полосы России. В Карелии сплошные речки и речушки, ручьи да болота с озёрами, и все эти удовольствия в глухих лесах, а не в городском парке с гравийными дорожками.
Продуктов мы немного взяли, оружия у нас тоже с запасом. Но как их довезти до нужного нам места и при этом не угробить своих спутников и не накрыться самому? Вот ведь задача из задач. Дорога-то есть, и здесь всего километров двадцать до нужного мне места, но по пути посёлок, а у нас по нему никакой информации. Ведь если в таком мизерном посёлке есть полицаи, то могут быть и немцы с финнами. Конечно, Микку не молчал и дал полный расклад по месту своего проживания, но эта информация устарела на трое суток, а проходящие по дороге колонны периодически зависают на ночлег. Вот я вопрусь со своим караваном на радость фрицам. Клоуном я ещё не работал на старости лет.
Бросать телеги, а главное лошадей, на которых можно посадить женщин и детей, я не собираюсь. Надо отправлять разведку, но это чуть позже, ближе к вечеру, пусть выспятся мальчишки. Да и днём можно подежурить на дороге, может, ещё кто подвернётся.
День прошёл незаметно и буднично. Мы все помылись, постирались и выспались, выставив на дороге наблюдательную точку и под вечер заслав к посёлку разведку. В течение дня никакого особенного движения на этой дороге не было, и, дождавшись
