современные наработки в общении с упёртыми собеседниками. Так что переломанные пальцы на левой руке, выбитые зубы, отбитые почки и сломанные рёбра появились у «счастливчика» практически сразу после вежливой беседы. В процессе непрекращающейся долбёжки уголовнику рассказали о количестве пока ещё целых костей в его организме, а заодно объяснили, что все, что с ним происходит во время допроса, уже произошло с ним во время задержания.
В результате обалдевший от таких прогрессивных методов дознания уголовник, не дожидаясь продолжения непривычной для него развлекаловки, сдал всех своих подельников со всеми потрохами. Тем более что об отсутствии пассажира в поезде дознавателям уже сообщили, а о погибших пограничниках, двух зарезанных проводниках и убитой шальной пулей женщине они знали изначально.
Свою поганую пасть «счастливчик» не закрывал несколько часов, не прерываясь даже на перекур, рассказав всю эпопею банды от начала до конца. Перспектива добраться до расстрельной стенки в инвалидной коляске его почему-то не прельстила.
Придурошный приятель «счастливчика» ехал в соседнем вагоне и, услышав стрельбу, со страха успел залезть на крышу вагона из туалета и сдёрнуть в темноту, хотя о нём на тот момент никто даже не подозревал. Почему добровольный помощник уголовников придурок? Сбежал он в том, в чём был в туалете. То есть в черной щегольской рубашке, модных тренировочных штанах типа «Адидас» производства подпольного цеха в Махачкале и в кедах на босу ногу. Вооружён он был обрезом ушатанной наглухо двустволки, который этот долбодон потерял прямо рядом с насыпью. А это полупустыня, раскаленная до дрожащего вдали марева огромная плоская сковородка, пересечённая железной и автомобильной дорогами. Ни воды, ни зверья, ни птицы, ни травы. До ближайшего жилья – шестьдесят километров, если знать, в какую сторону идти. И не дай бог туда дойти.
В каждом кишлаке, состоящем из замызганных глиняных мазанок, стоит усиленная маневренная группа вэвэшников, переполненная по самую маковку желанием порвать хоть кого-нибудь в мелкие кровавые лоскуты. Ибо сидеть в такую жару в раскалённых до жуткого пекла внутри бэтээрах – это надо быть конченым мазохистом, а извращенцев в Советскую армию в те времена не брали.
Машины по единственной автомобильной дороге, пересекающей полупустыню в связи с усилением, ходят только редкими колоннами. Сопровождают эти сборные «нитки» озлобленные до трясучки местные менты, которых оторвали от привычного времяпровождения в чайхане, и приданные им для веса единовременного залпа десантники, которые были рады такому неожиданному приказу до поросячьего визга. Потому что кататься в полной выкладке в автобусе значительно лучше, чем под бдительным взором прапорщика отжиматься на плацу, а в случае участия в задержании можно домой в отпуск уехать.
Внеплановый отпуск – это розовая мечта любого половозрелого солдата, хотя бы полгода прослужившего в тех местах. Закавказье ни разу не средняя полоса России. К девочкам вечерком в самоволку не сбегаешь. Так что полосатые ухари тянули лямку со всем прилежанием, и если бы не приданные менты, задержанных было бы значительно больше.
Рьяные десантники встряхнули весь приграничный район, попусту нахватали почти сто пятьдесят человек, правда, треть из них по разным мелким провинностям, и слегка размялись на задержаниях. Про перебитый уголовниками пограничный наряд и зарезанного участкового не знал только ленивый, а ленивые в десанте не выживают.
Местные жители отнеслись к нездоровой активности десантуры с пониманием, ибо жизнь одна, и желательно её прожить с целыми костями и не на костылях. Объясняли десантники свою позицию обычно всеми доступными им методами, а это очень больно и унизительно. К тому же пролежать на раскаленном асфальте несколько часов под палящим солнцем и пристальными взглядами аксакалов не захочется никому. Позору потом не оберёшься.
Тридцать градусов в тени в мае для тех мест вполне обычная температура воздуха. Разыскиваемого всем районом убивца нашли в двадцати пяти километрах от железнодорожного полотна через три недели совершенно случайно. Высушенного, как лист в гербарии, и такого же живого, как лист, пролежавший несколько лет между страницами давно забытой всеми книги, придурка обнаружили с санитарного вертолёта. Последние двое суток своей жизни он ходил кругами, то приближаясь, то удаляясь от спасительной для него автомобильной дороги.
Что уголовник перенес, умирая, я даже представить себе не смог, хотя прослужил в тех краях почти семь месяцев. Обрез этот деятель потерял, ещё находясь на крыше вагона, и искали его совсем не там, где он сходил с ума от обезвоживания. Как обессиленный нестерпимой жарой беглец умудрился пройти в резиновых кедах по раскаленной пустыне почти шестьдесят, с учётом нарезанных кругов, километров, никто так и не понял, но в местную книгу рекордов он посмертно угодил.
Большую часть этой информации я узнал у нашего старшего лейтенанта. Мы с ним лежали в одном госпитале, правда, на разных этажах. В процессе обнимания с уголовником я получил чем-то по голове, прикладом по хребту, ну и прошлись по мне никак не меньше десятка человек. В результате помимо ножевого ранения у меня добавились сильная потеря крови, сотрясение мозгов и сломанная нога. У уголовника повреждений оказалось значительно больше, так что моральное удовлетворение в итоге я получил. Правда, до той поры я и не знал, что у меня такие беспредельно-садистские наклонности.
Так вот, в госпитале в Баку я это прочёл. Госпиталь был закрытый, кагэбэшный, и библиотека в нём была, скажем так, весьма специфическая, а ходить я не мог, поэтому читал всё, что под руку подвернётся. Вот и попалась мне в тумбочке достаточно толстая книжка издания пятьдесят второго, как сейчас помню, года. За два месяца я её осилил и тут же всё забыл. По натуре я гуманитарий, а не технарь, то есть прочесть могу, а на практике мне применить влом. Впрочем, лень – это состояние души. Книгу эту я сейчас помню от первой буквы на третьей странице, до последней буквы содержания, хотя прошло уже больше тридцати лет.
Начало у книги отсутствовало как класс, так что как называется то, по чему я почти два месяца бездумно бегал глазами, без понятия. Зато знаю ТТХ[4] всего оружия, что есть в моём маленьком отряде. Знаю, как убить часового ножом и голыми руками, и ещё много чего знаю такого, что поможет нам выжить в этих лесах, предварительно зверски угробив большую часть наших преследователей. Надо только вспоминать целенаправленно, и информация сама вылезает, как будто книжку читаешь.
Помню я огромное количество прочитанных книг, газет, журналов и статей в интернете. Вот только не знаю пока одного: как мне пройти по лесам и болотам двести с лишним километров с четырьмя
