В конце концов, обе системы не противоречили друг другу, и эксперты быстро достигли компромисса. В тестах решили использовать как муляж, так и живых собак. Помимо тестов экспертов Общества защиты животных, эксперты «Отповеди» могли проводить свои собственные, включая «подуть-тест» и «толкнуть-тест».
В конференц-зале они в последний раз прошлись по всем тестам и обсудили оценочные листы, в которых будут проставляться оценки каждой собаке. Они разделились на две группы, но для проведения первых оценок решили собраться все вместе, чтобы сравнить записи наблюдений и удостовериться, что каждый из них пользуется единой шкалой оценок. На улице они расселись в машины без номеров, и федеральные маршалы быстро увезли их в полуденную жару. Доктор Зет надеялся, что добро победит. В конце концов, для этого им нужно спасти всего лишь 10 процентов жертв.
Рано утром следующего дня Тим Рейсер готовился тестировать первую собаку. Он приехал в приют Хановера, и перед ним находились одиннадцать собак, перевезенные сюда из приюта округа Сарри. Рейсер подошел к черной собаке с белым брюхом, которая сидела в глубине клетки верхнего ряда. Щенок показался Рейсеру знакомым, а все из-за того, что офицер, охраняющий приют, нарушил подписку о неразглашении и разрешил репортерам «Нью-Йорк таймс» и «Нью-Йорк дейли ньюс» посмотреть на собак, «Таймс» поместила большою фотографию этого малыша с добрым, неуверенным взглядом, под заголовком «ЗЛОБНЫЕ СОБАКИ ВИКА ОЖИДАЮТ СВОЕЙ УЧАСТИ».
Вмешательство прессы рассердило всех участников тестов, а офицер по имени Кевин Килгор получил резкий выговор от Джима Кнорра и поэтому в тот день был особенно услужлив. Увидев, что Рейсер стоит в раздумье перед клеткой, соображая, как взобраться наверх и выманить оттуда собаку, Кевин предложил свою помощь. Как вспоминает Рейсер, Килгор схватил палку с квадратной петлей на конце. Обычно такой палкой загоняют на место агрессивных животных, а иногда просто держат ее наготове, как предписывает инструкция.
Однако это был не тот случай, да и пес выглядел довольно робким, но Килгор накинул ему петлю на шею и достал из клетки. Рейсер пришел в ужас, когда собака болталась на палке, задыхаясь. Он поймал малыша в воздухе.
— Послушайте, — произнес он, — я больше в вашей помощи не нуждаюсь. Я сам достану собак.
Он вынес собаку на улицу и опустил на мостовую. Было нестерпимо жарко, 95 градусов, и влажно. Пес тотчас же распластался на земле. Эксперты занялись с ним первыми тестами. Никакого результата. Пес не двигался. К людям он не проявлял ни малейшей агрессии. Он вообще ни на что не реагировал. Рейсер продолжал тесты скорее из чувства долга, поскольку остальные эксперты надеялись, что это даст им какую-то точку отсчета для оценки других собак.
Жевательные игрушки, игры, еда — ничего не могло расшевелить собаку. Наконец, Рейсер вернулся в здание приюта. Он подошел еще к одной собаке Вика, которая была дружелюбной и приветливой, но не слишком активной. Рейсер взял ее на поводок и вывел на улицу. И тут неожиданно лежащий на земле черный пес оживился.
Он поднялся навстречу другой собаке, виляя хвостом. Они обнюхали друг друга и принялись играть. Рейсер отвел вторую собаку обратно и вышел со спокойной сукой. Черно-белый пес повел себя так же. Он неожиданно сделался активным. Возможность общения с другими собаками вытянула его из раковины.
Эксперты повторили тесты, и на этот раз все прошло хорошо. Пес не был идеальным: он уставился на канат, словно это был инопланетный корабль, и он не понимал, как реагировать на игру с толканьем, однако он не выказывал никакой агрессии. Этому псу предстояло еще многому научиться, но Рейсер был уверен, что из него получится отличный домашний любимец, который поможет изменить мнение людей о питбулях. Взяв поводок, чтобы отвести собаку обратно в приют, Рейсер взглянул на Рейнолдс.
— Одна из одной, — сказал он.
Следующей вывели маленькую суку, с помощью которой Рейсер уже тестировал первую собаку. Она была похожа на первого пса: маленькая, черная с белыми пятнами — и справилась с заданиями даже лучше него. Она легко прошла испытания, и в конце Рейсер улыбнулся Рейнолдс:
— Две из двух.
Несколько следующих собак тоже прошли тесты успешно, и когда Рейсер повернулся к Рейнолдс и сказал: «У нас уже пять», их настрой уже изменился. Утром чувствовалось некоторое напряжение. Все ожидали худшего, и если у кого-то и были искорки надежды, то их старались подавить.
Каждому из них приходилось раньше усыплять собак. Для всех это было тяжело, особенно если ты эмоционально вовлекался в жизнь обреченной собаки. Легче было предположить, что ничего не выйдет. Все, что они до этого слышали, не внушало оптимизма и рождало ощущение, что все это нужно просто пройти, чтобы, как говорится, «покончить с этим».
Когда же первые собаки успешно прошли тесты, настроение у людей улучшилось. Когда выводили очередную собаку, вместо вопроса «Что теперь?» каждый думал про себя: «Так, посмотрим, что у нас на этот раз».
❖
Кульминация первого дня тестов наступила перед тем, как команда покинула Хановер. Рейсер подошел к крупному псу с глубокими шрамами на груди. Внушительных размеров пес сидел перед дверцей клетки и стучал об пол хвостом. Пока Рейсер приближался, пес переступал передними лапами, словно танцующая лошадь. Он встал, затем опять уселся. Рейсер присел возле клетки. Разговаривая с собакой ровным голосом, Рейсер дотронулся пальцами до решетчатой дверцы. Большой пес понюхал его пальцы и лизнул их.
Рейсер подул ему в нос, пес принюхался, морща нос и двигая мордой. Прижав нос к решетке, пес попытался лизнуть Рейсера в лицо. Когда тот вывел его из конуры и начал прогуливаться с ним по помещению, большой пес не обнаружил никаких признаков страха или нервозности и тянул поводок, не обращая никакого внимания на других собак, которые лаяли и скулили вокруг. Он прямиком направился к двери в дальнем конце комнаты.
На улице пес со шрамами попытался поздороваться со стоявшими там людьми, но поводок удерживал его. Затем он проследовал за Рейсером в середину двора и стоял там, вывалив язык от жары и виляя хвостом из стороны в сторону, который напоминал автомобильные дворники. Он ждал.
Его стали ласкать, играть с ним, дали еду. Пса совсем не волновало, если кто-то брался за его миску или пытался отнять у него кусок сырой кожи. Он не отпускал добычу, но и не пытался ее вырвать.
Он оживился, когда привели других собак. Он приблизился к ним боком, сначала понюхал землю, а затем передние лапы другой собаки и брюхо. Пес был счастлив встретить сородичей, счастлив возиться с Рейсером, когда тот толкал его. Он прыгал обратно к Рейсеру и ждал, когда его снова толкнут, радостно тявкая.
