Она явно не бывала на глазах у публики, иначе ее свадьба попала бы в заголовки газет, опять же принеся ей тем самым печальную известность. Из того, что она могла свободно общаться с представителями лондонского высшего света в стенах «Лунного дома» и что никто ни разу не усомнился в том, что она мадам Шарли, Джордан заключил, что она не из Лондона и никогда не бывала в этом городе в каком-либо другом качестве.
В результате этого разговора Джордан составил список своих догадок, передал его Джеффрису и ожидал ответов на свои вопросы. Кто женился на молоденькой девушке три или, может быть, четыре года назад? Кто умер вскоре после этого? Он должен был быть старше нее, с высоким титулом и, вероятнее всего, не из Лондона.
Где-то должны были остаться записи, и Джордан полагал, что Джеффрис их откопает, несмотря на то, что они до сих пор не знали ее фамилии. Не может быть, чтобы Шарлотта, подходящих под тщательно отобранные им критерии, оказалось бы так уж много. Когда перед Джеффрисом ставилась задача, он бросался ее решать, демонстрируя потрясающую эффективность. В этот момент он больше всего напоминал Джордану терьера, которому показали кость.
Они уже разгадали некоторые тайны, окружающие эту необычную женщину. Через несколько дней Джордан узнает все то, чего она не рассказала, уютно устроившись в его объятиях. Она рассказала ему многое, и, возможно, это частично объясняло ее поведение, но Джордан нутром чуял, что тут есть что-то еще.
Он хотел знать. Более того, ему нужно было знать. Чего он никак не мог понять, так это почему он был так одержим всеми этими вопросами.
Размышляя, Джордан наблюдал за Шарли, пока та прощалась с Мэтти, обнимала ее и улыбалась своей обычной невинной улыбкой.
Шарли было невдомек, что от ее улыбки его член, стянутый бриджами, оживал, а от вида ямочки, которая иногда появлялась у нее на щеке, все его внутренности судорожно напрягались.
Может быть, в том, что она этого не осознавала, и крылась часть ее привлекательности.
Если она не понимала, какое действие производит на него, то Джордан точно мог сказать, какое действие он на нее производит. Он втайне усмехнулся, когда заметил, как явно она на него «не смотрит».
Джордан любезно раскланялся с Мэтти и передал ее в руки своего в высшей степени компетентного камердинера. И с трудом подавил смешок, когда движения Шарли резко ускорились, и она быстро отошла так, чтобы между ними оказался стол.
– Полагаю, в «Лунном доме» дела идут хорошо? – вежливо осведомился он.
– Да. Мэтти управляет делами с потрясающей компетентностью. Я начинаю сомневаться, что я там вообще нужна. – Ее голос звучал спокойно, взгляд был непроницаем, а маленькая жилка на шее яростно пульсировала.
– Вы всегда нужны, Шарли, – пробормотал он. – На самом деле, я и сам в вас очень нуждаюсь.
Шарли приподняла бровь, не позволяя эмоциям отразиться на своем лице.
Однако Джордан заметил, как мускул на ее щеке чуть дрогнул.
Он улыбнулся ей и пошел к двери.
– Я пришел спросить, не составите ли вы мне компанию для игры в шахматы сегодня вечером? Мне нужно посетить в высшей степени скучный деловой ужин, но он закончится, самое позднее, в десять. Я нахожу, что не испытываю ни малейшего желания и вкуса к обычным светским развлечениям, принятым субботним вечером. Мне доставили бы огромное удовольствие одна или две спокойные партии в шахматы. Могу я просить вас уделить мне немного вашего внимания?
Шарли встретилась с ним глазами. Джордан готов был поклясться, что на какую-то секунду в них вспыхнуло желание. Но потом словно занавес упал, и в ее взгляде снова отразилось обычное спокойствие.
– С удовольствием, милорд. Партия в шахматы будет маленькой компенсацией за всю ту доброту, которую вы ко мне проявили. Надеюсь, мой уровень мастерства вас не разочарует.
– Напротив, Шарли. Это я должен надеяться, что мой уровень мастерства не разочарует вас.
Джордан поклонился и вышел, прекрасно зная, что дал ей достаточно пищи для размышлений. Одновременно он задавался вопросом, сможет ли пережить следующие несколько часов. Он взял себе на заметку посмотреть, есть ли у него пара вечерних выходных бриджей, способных скрыть тот факт, что он пребывал в состоянии сильнейшей эрекции, о которой твердо намерен был позаботиться этой ночью.
Легкий моросящий дождик, который приветствовал Джордана, когда он выходил вечером из дома, превратился в ливень к тому времени, как он вернулся. В результате он промок до нитки, и у него появилась еще одна веская причина переодеться, помимо той, которую нельзя было отнести к разряду диктуемых правилами хорошего тона.
– Артур, пожалуйста, попроси мисс Шарли присоединиться ко мне в библиотеке через полчаса. Она ожидает приглашения, – сказал Джордан, срывая с себя мокрую одежду и бросая ее в кучу на полу.
– Да, полковник. – Артур вздохнул и подобрал мокрую одежду.
– Черт возьми, где моя любимая рубашка?
– Рядом с вашими любимыми брюками, сэр, – сухо ответил Артур. – Могу я подать вам полотенце перед тем, как вы оденетесь?
Артур царственно извлек неведомо откуда полотенце для удобства хозяина.
– Не надо со мной так задаваться, приятель. Не забывай, что я видел тебя мертвецки пьяным со спущенными на пол штанами и двумя женщинами на коленках. – Приглушенное предупреждение Джордана исходило из-под полотенца, которым он яростно тер волосы.
Артур вздохнул:
– Я очень хорошо помню ту ночь. И если моя память меня не подводит, вы в этот момент развлекали двух других дам.
Джордан кашлянул:
– Да. Мы оба должны постараться забыть об этом маленьком инциденте.
– Понадобится ли еще вам и мисс Шарли сегодня помощь слуг?
Одна бровь Джордана взметнулась вверх, и он с подозрением воззрился на камердинера. Вопрос был сформулирован чересчур гладко.
Артур был воплощением вежливости:
– Это вполне естественный вопрос, полковник. Прислуга с удовольствием пораньше удалится ко сну, как только вы скажете, что все ваши желания на сегодня выполнены. И я сам, убедившись в том, что дом в полной безопасности, отправлюсь в свою комнату.
Джордан, которого таким образом уведомили о том, что прислуга освобождает территорию, чтобы он мог спокойно играть со своей «гостьей», только покачал головой.
– Когда-нибудь слуги взбунтуются и завоюют мир. А аристократы останутся без работы.
– И мир тогда станет намного лучше, сэр.
Джордан надел рубашку, но не стал застегивать воротник и отбросил в сторону жилет и сюртук.
– Меня сегодня ни для кого нет. Ни для кого. Не то чтобы я кого-то жду. Но, черт возьми, я совершенно не понимаю, почему я должен испытывать неудобство, сидя один у себя дома перед своим собственным камином. Шарли не будет возражать.
