можно будет и рекогносцировку провести.
– Ресторации в этот час, должно быть, еще не открыты, сударь, – покачал головой Мотя. – Или вот-вот закроются – ежели на новолетие работали. Правда, в бывшем «Макдоналдсе» – переименовали его давеча – помнится, день и ночь напролет потчуют, однако от него далековато до Васильевского будет, да и кухня там, как говорят, испортилась… – принялся рассуждать он. – Но знаю одно кафе на набережной! – просиял затем. – Аккурат на Стрелке! Очень популярное, в обед туда, бывает, и не попадешь, но сейчас едва ли там битком. Устроит вас, сударь?
– Почему нет? – пожал я плечами. – Вези в свое кафе…
– Доедем в лучшем виде, сударь! – и, огласив на прощанье спящий квартал радостным ревом мотора, автомобиль помчал в ночь.
На этот раз слишком уж торопиться – рискуя стать законной добычей дорожной полиции – резона у Матвея, должно быть, не имелось, так что дорога до места у нас заняла едва ли не более часа. За это время я успел выслушать историю четырех поколений семьи моего водителя – этакой династии столичных извозчиков – правда, сводившуюся в основном к пунктам «приобрел экипаж», «разбил экипаж вдребезги – но там, сударь, никакой вины его не было, графская коляска против всех правил двигалась!», «однажды подвозил самого заведующего Императорской канцелярией!», ну и все в таком роде. Также меня посвятили в нюансы ценообразования на автомобильный бензин – продукт в этом мире не столь востребованный (что не удивительно), но при этом в производстве несложный – если за дело берется опытный мастеровой («Тут, сударь важно знать, у кого покупать, а то, случается, такую бурду в бак зальют, что бедный мотор словно полковой барабан дробь выбивать начинает!»).
Ну и, конечно же, не мог мне паренек не поведать, почему его прозвали Рыжим. Собственно, ничего особо любопытного там не было: в отрочестве соседская девчонка, куда более сильный маг, уговорила Мотю окунуться с головой в бадью с зельем своего собственного приготовления, клятвенно обещая, что после этого купания тот сделается совершенно неотразим для противоположного пола. Но то ли юная волшебница что-то напутала в ингредиентах, то ли сразу задумала над приятелем посмеяться, но весь эффект чудодейственной ванны свелся к тому, что кожа доверчивого Матвея приобрела огненно-рыжий окрас, отмыть который долго не удавалось ни мылом, ни водкой, ни магией. Через неделю, правда, цвет поблек сам собой, а еще через две сошел вовсе – резко, за одну ночь. Но прозвище к пареньку успело прилипнуть и уже никуда не делось.
– Вам смешно, сударь, – покачал головой извозчик, хотя я, кажется, даже не улыбнулся, – а представляете, как батюшка с матушкой извелись! Заперли меня дома, на улицу не велели и носа казать! Но Зойка, – так звали неудачливую – или наоборот, успешную – юную экспериментаторшу, – всем, конечно же, разболтала. Пацаны со всего квартала гроздьями висли на наших окнах, даже карниз нам отломали – с развлечениями-то у нас было небогато, а тут чудо чудное, как не подивиться на такое? Девчонки тоже приходили посмотреть – целыми стайками. Так что в каком-то смысле не соврала Зойка – глазели на меня девки во все свои ясны оченьки! Все просили рубаху расстегнуть… Я отвечал: только если они свои тоже поскидывают. Некоторые соглашались…
Подкатив наконец к кафе, Матвей остановил автомобиль у самого входа, так что название заведения я прочел, только оказавшись внутри – в шапке меню. Там же – правда уже мелким шрифтом – излагалась версия с роковым порталом в Африку. В груди у меня защемило, но как отнестись к креативу хозяев заведения – как к лютому кощунству, или наоборот, как к своего рода народному памятнику Златке – сходу я не определился. Затем решил: пусть будет второе.
В любом случае, переживать о прошлых потерях мне было недосуг: тут новых бы не допустить…
«Сама по себе булавка ничего не доказывает», – заметила Воронцова.
Милану, едва прознав о похищении Юльки, к обсуждению ситуации привлекла Муравьева – даже не испросив у меня на то разрешения, кстати. Гагарина, «Заикина» и Цой «длинноножка» также не преминула известить. Связь нам обеспечивала Оши, совмещая это занятие с поисками мелкой – снова на пару с Ди-Сы: еще у моста, получив от фамильяра подтверждение, что Каратова в Цесаревичевой резиденции, я решил, что, чем полагаться на добрую волю лиходеев, лучше попытаться самому предпринять еще хоть что-то. Самое малое – убедиться, что сестренка и впрямь жива и здорова, а там, глядишь, может быть, получится и вовсе вырвать ее из лап похитителей – и уже потом с легким сердцем идти за Светкой.
А сделать это – забрать у Императора Светку – я намеревался в любом случае. Но до полуночи оставалось еще более восемнадцати часов, за которые, при удаче, многое можно было успеть.
«В той толпе, что была на балу, незаметно воткнуть тебе следящий артефакт мог кто угодно», – продолжила между тем молодая графиня.
«Думаю, что все же Салтыкова, – заявил я. – Это бы объясняло, зачем она спасла меня в павильоне и затем потащила пить вино!»
«Может и так, – пробормотала Воронцова. – Но тогда…»
«Погодите! – перебила ее Машка. – А твой Ди-Сы что, не опознал того типа под маской?»
«Получается, нет, – ответил я. – А Оши его признала?» – спросил с надеждой.
«Оши там не было, – напомнила мне Муравьева. – А вот что твой фамильяр не сумел заглянуть за фантомную завесу – несколько странно…»
И в самом деле! Ту же Юльку накануне у духа без труда получалось разоблачить, а тут он вдруг спасовал?
«Ди-Сы!» – позвал я – как ни жаль мне было отвлекать его от розыска мелкой, вопрос явно требовал уточнения.
«К вашим услугам, сударь», – откликнулся фамильяр.
«Человек, с которым я разговаривал у Новофедоровского моста – вы случайно не узнали, кто он таков?» – задал я ему вопрос.
«Узнал, сударь».
«Что? И ничего мне не сказали?»
«Вы не спрашивали, сударь».
Твой астрал наперекосяк!
«Кто это был?!» – прорычал я, передернувшись – задев при этом локтем столик и едва не пролив из чашки остатки чая.
«Граф Сергей Салтыков-Заболоцкий, сударь».
«И вы промолчали?!» – взревел я.
«Могу лишь повторить, сударь: вы меня о сем не спрашивали. Замечу также, что, выполняя свое нынешнее задание – поиски Юлии Леонидовны – я в
