хотела на приказ Антона прикрыть плечи. Сам подарил, теперь пыхтит закипающим чайником, переживает, как бы Ринат слюнями меня не измазал. Каким бы любвеобильным этот парень ни казался на первый взгляд, вряд ли он смертник, который рискнет своим здоровьем перед Львом Евгеньевичем. Он не станет распускать руки, а если потеряет ориентиры, мне недолго ему ухо откусить.
Рыжая, похоже, успела пореветь. Вид у нее болезненный, глаза красные. Что-то пробормотав Ринату на прощание, убегает в дом, пряча лицо в ладонях. Тот еще спектакль. Даже Лев Евгеньевич ей не верит. Мотает головой и молча усмехается, пока его жена летит следом, чтобы успокоить любимую будущую сноху.
— Демид с вами поедет, — ставит условие Антон, подталкивая парня к машине Рината.
— У меня всего два билета.
— Он в буфете посидит.
— Не доверяешь своей невесте, брат?
Антон взглядом вгрызается в Рината:
— Не доверяю тебе.
Надо же, как за меня волнуется. Не спешит на концерт с рыжей собираться или к найденной Инессе замене. Столько вариантов расслабиться, а он время теряет — псов ко мне приставляет.
Ринат открывает для меня дверь машины и, не сводя глаз с брата, произносит:
— Садись, Катерина.
Мельком взглянув на Антона, чувствую легкий озноб. Злится, бесится, нервничает. Готов брату в глотку вцепиться. Назвать бы его волком, да вот только он — олень.
Плохо скрывая свое наслаждение его яростью, улыбаюсь и с этой насмешливой улыбкой теряюсь в темноте салона. Демид садится рядом с водителем, а Ринат — со мной. Окинув меня довольным взглядом, протягивает мне билеты.
— Блокбастер. Смотришь такое?
— Не только смотрю. Принимаю самое непосредственное участие. Причем ежедневно.
Ринат усмехается, сверкнув глазами. Будто невзначай пальцами касается моей руки и командует водителю трогаться.
— Антошка ревнует, — проговаривает, напоследок посмотрев в тонированное окно на брата. — Хотя мне казалось, что ваш роман — легенда. Еще неделю назад я видел его с этой… — Он два раза щелкает пальцами. — Инессой. — Снова глядит на меня, дожидаясь моей реакции. — Мутная девица. Лицемерная.
— Ты как будто о своей невесте говоришь, — хмыкаю я.
— Она тебя задела, да?
— Тем, что назвала тупой слабачкой? Да ну что ты! Разве на такое обижаются?
— Ты же прекрасно знаешь, что ты не такая. И он знает. Потому и прилип к тебе клещом. Смотри аккуратнее, Катерина, Антошка настырный.
Без советчиков вижу, что настырный. Так увлечен властью, что через трупы переступает.
— Он еще не выяснил, кто в вас стрелял? — меняет Ринат тему.
— Не знаю, — признаюсь я, опять прогнав перед глазами ту жуткую кровавую ночь. — Мало ли у него врагов и конкурентов. Ты, например.
Он никак не реагирует на мой неосторожный намек. Вынимает из кармана брюк зазвонивший мобильник, улыбается уголком рта и подносит к уху.
— Уже соскучился?.. Да, она пытается меня соблазнить, но я держусь… — Сбрасывает звонок и смеется: — Какой же баран.
С ума сойти! Мы и пятисот метров не проехали, а Антон уже на измене. Наконец-то до него стало доходить, что меня голыми руками не возьмешь. Стоило сразу меня прибить, сейчас бы не дергался.
— А ты не пытался выяснить, кто стоит за покушением на Антона? — интересуюсь я. — Все-таки это может касаться всей семьи.
— Подозреваешь меня в связи с Тимуром?
— С каким Тимуром?
— Беркутом.
— А-а-а… Его Тимур зовут?
Ринат чуть сощуривается, сканируя меня. Как невеста я уже должна знать о семье любую мелочь, а я прокалываюсь на элементарном.
— Я не близок с ним в общении, но тебе, как и любому другому в нашей семье, клятвенно заявляю, что Тимур не причастен к покушению. У него сотни раз была возможность шлепнуть и Антона, и меня, и Льва Евгеньевича. Если бы он этого хотел, не стал бы устраивать налет в Москва-сити, подвергая опасности жизнь постороннего человека — то есть твою.
— Как знать. За такое кольцо можно и убить. — Я приподнимаю руку с треклятым кольцом.
Ринат секунду просто улыбается.
— Ты правда считаешь, что оно стоит миллионы?
— Двадцать два вроде бы, — пожимаю я плечом.
— Три нуля из шести вычеркивай. Лев Евгеньевич не осел, чтобы раскидываться богатством. Окажись ты аферисткой, где бы мы сейчас искали это кольцо?
— Оно что, стоит всего двадцать две тысячи? — офигеваю я, припоминая каждый свой убитый нерв. Я едва не лишилась жизни, в конце концов! Из-за двадцати двух тысяч?! — Антон знает?! — уже рычу сквозь зубы, сжимая свои жалкие кулачки.
— Катерина, я тебя умоляю, — смеется Ринат. — Конечно знает. Ценность этих колец не в их стоимости, а в ограниченности тиража. Их всего два. По крайней мере, я так думал до того момента, как Лев Евгеньевич преподнес тебе сюрприз.
— Хочешь сказать, Генрих ничего не нашел? И ты так спокоен, говоря о том, что ваш отец предпочитает меня твоей невесте?
— Катерина, — Ринат склоняется ко мне, приправив свой низкий голос щепоткой хрипотцы, — он отправил нас с тобой не в кино. А на свидание. Еще не догнала? Лев Евгеньевич хочет женить на тебе не Антона, а меня.
Ого, какая я завидная невеста. Прямо находка для криминальной монархии. И свекор в умилении, и женихи как на подбор холостые, предприимчивые, упрямые. Как жаль, нет Соньки рядом. Столько всего хочется с ней обсудить.
Я отодвигаюсь от Рината, изогнув губы в кривой улыбке.
— Как он может решать, кого на ком женить? Я же Антона люблю, а не тебя.
Тот усмехается, не веря моим словам, и весь оставшийся путь молчит.
В кинотеатре Ринат покупает мне попкорн и газировку, а себе только воду. Мы немного опаздываем и входим в вип-зал уже после рекламы. Приходится в темноте пробираться к своему дивану. В другой ситуации, я не сомневаюсь, Ринат поступил бы как истинный джентльмен и пропустил меня вперед. Но сейчас берет за руку и, наоборот, тянет вслед за собой. Без его помощи я бы тут не просто заблудилась, я бы убилась к чертям. Да и приземлиться в его объятия куда мягче, чем на ступеньки, что я успешно делаю, испугавшись взрыва на экране.
— Катерина, тебе не кажется, что ты торопишь события? — скалит он сверкающие зубы, глядя на меня сверху вниз.
Я отталкиваюсь от него и шлепаюсь
