— Мэгги, — шептал Хью, — как бы мне хотелось, чтобы ты была здесь, со мной. «Я и так с тобой».
Глава 18
Стивен намеревался провести ночь с Элен сначала в театре, а потом — в ее постели, но через три часа после ухода вновь очутился у собственного дома и очень рассердился, когда никто не вышел на его стук. В холле он поискал глазами дворецкого или лакея, но их как ветром сдуло, несмотря на ранний час. Бросив перчатки на тумбочку, Стивен прошел в главный салон. Дворецкий и тут не появился, поэтому он разделся сам и бросил пальто на ручку кресла. Достал часы. Может быть, стоят?
Часы показывали половину одиннадцатого, так же как и бронзовые на каминной полке. Обычно он возвращался домой почти на рассвете, и то его всегда встречал в холле сонный лакей.
Мысленно вернувшись к проведенному с Элен вечеру, Стивен почесал в затылке, словно хотел стереть мучившие его недовольство и тревогу. Сидя рядом с Элен в своей театральной ложе, он почти не смотрел на сцену. Буквально все его раздражало: игра актеров и музыкантов, декорации и даже запах духов, доносившийся из соседней ложи, где сидела пожилая вдовушка.
Радужное настроение за ужином, когда Шерри веселила его забавными, а подчас и очень меткими замечаниями к прочитанным ею в газете всевозможным новостям, стало портиться, как только он вышел из дома.
К концу первого акта Элен почувствовала, что Стивен не в духе, и, обмахиваясь веером, с обольстительной улыбкой шепнула:
— Не поехать ли нам ко мне, чтобы разыграть «второй акт»в более приятной обстановке?
Стивен ухватился за ее предложение, но постельные декорации нисколько не вдохновили его, и «играл» он еще бездарнее, чем актеры в театре. Разоблачившись, он обнаружил, что не расположен заниматься любовной игрой, обычно увлекавшей его, а хочет сразу ринуться в бой, точнее, удовлетворить свою похоть.
Это, разумеется, не ускользнуло от Элен, и, когда, откинув одеяло, он встал с постели, она облокотилась на подушку и, глядя, как он одевается, спросила:
— Тебя что-нибудь тревожит сегодня? С чувством вины и досады Стивен поцеловал ее в лоб и ответил:
— Даже говорить не хочется. Ситуация слишком сложная и досадная, чтобы понапрасну тревожить тебя.
Оба понимали, что это — уловка, так же как и то, что любовница не имеет права ни на объяснения, ни на упреки. Однако Элен Деверне была исключением из правил. Многочисленные поклонники не делали различия между ней и любой из прославленных красавиц высшего общества и восхищались ею.
Она сама выбирала себе любовников по душе, и недостатка в богатых аристократах у нее не было, любой из них только и ждал случая, чтобы предложить ей содержание, как это сделал Стивен, получив в обмен исключительное право на ее постель.
Элен улыбнулась, провела ногтем по его коже в глубоком вырезе расстегнутой рубашки и с самым невинным видом произнесла:
— Одна швея из салона мадам Ласаль говорила, что ты заказал платья для твоей гостьи и велел немедленно доставить их домой. Итак, что же это за… ситуация?
Стивен выпрямился и смотрел на нее со смешанным чувством веселости, раздражения и восхищения ее проницательностью.
— Ситуация, — повторил он, — сложная.
— Так я и думала, — заметила она с многозначительной улыбкой, но Стивен уловил в ее голосе нотку грусти. Видимо, ее огорчило пребывание неизвестной женщины в его доме, и это привело его в недоумение. В кругу избранных, в котором Стивен вращался, даже женатый мужчина мог при желании завести себе любовницу. В высшем обществе в брак часто вступали люди, совершенно различные по своему характеру и наклонностям, и любовные связи на стороне после появления на свет наследника были делом вполне обычным как у мужей, так и у жен. В браке между аристократами главную роль играло благоразумие, а не соображения высшей морали. Все это было хорошо известно не только Стивену, но и Элен, и ее реакция на неизвестную ей Чариз Ланкастер поразила Стивена. Он склонился, поцеловал ее в губы и фамильярно погладил ее бедро.
— Напрасно ты придаешь этому такое значение. Я приютил бездомную девчонку, с которой произошел несчастный случай. И теперь жду приезда ее родственников.
Но выходя из дома, который он предоставил в распоряжение Элен, Стивен вынужден был признаться себе, что Чариз Ланкастер вовсе не несчастная бездомная девчонка, а очень умная, восприимчивая, веселая и интересная женщина. И что особенно удивительно и досадно, так это то, что в этот вечер ему было гораздо приятнее общество Чариз Ланкастер, чем общество Элен. Чариз тоже нравилось общество Стивена, разговоры с ним, но еще больше — его объятия…
Когда экипаж Стивена приближался к дому на Аппер-Брук-стрит, в голове у него родилась безумная, поистине фантастическая идея. Берлтону Нечего было ей предложить, кроме невысокого титула и респектабельности, но ей и ее отцу и этого было достаточно. Сразу после похорон Берлтона, которые организовал Стивен, он стал выяснять, каково финансовое положение покойного, с тем чтобы заплатить все его долги, и заодно узнал, что молодой барон был заядлым картежником. В то же утро фирма Мэтью Беннета предоставила ему полное досье, из которого явствовало, что Берлтон пустил по ветру все свое небольшое наследство. В общем, у молодого барона ничего не осталось, кроме карточных долгов, которые Стивен намеревался погасить, — ни поместья, ни фамильных драгоценностей, ни даже кареты.
Через год-два Чариз пришлось бы жить в семье обнищавшего аристократа, не получив от брака ничего, кроме титула, настолько незначительного, что он не мог даже сравниться с самым низким титулом из тех, которыми обладал Стивен. У Стивена не было намерения жениться на Чариз, но он мог бы предложить ей роскошное содержание при условии, что они по-прежнему будут наслаждаться обществом друг друга до тех пор, пока она не поймет смысла его предложения…
Пока не поймет смысла…
Боже, до чего он дошел! Стивену стало не по себе. Чариз Ланкастер — девственница и уж никак не куртизанка. Она слишком наивна, чтобы понять, что влечет за собой такая связь, да и слишком молода для такого, как он, пресыщенного жизнью мужчины.
К счастью, в своих пороках он еще не достиг той грани, переступив которую можно решиться на нечто подобное, не окончательно потерял совесть, чтобы сделать порядочную девушку своей любовницей со всеми вытекающими отсюда последствиями. Нет, он не пал так низко, чтобы через две недели после гибели жениха, в которой он сыграл не последнюю роль, посягнуть на девственность его невесты. Он был уверен, что за последние годы растерял все свои идеалы, но не знал, что лишился заодно и рассудка.
