— Я отвечу на все твои вопросы через минуту, — прервал он мать, не успевшую, к счастью, проговориться, что он уже много лет не был в Америке. — Вы очень бледны. Не хотите ли подняться наверх и прилечь? — повернувшись к Шерри, мягко спросил Стивен.
Шерри мечтала убежать из гостиной, где царила напряженная атмосфера, но боялась упустить момент, когда эта странная ситуация разъяснится, и сказала:
— Нет, я… пожалуй, мне лучше остаться.
Стивен вглядывался в ее полные страдания серебристые глаза и думал о том, каким счастливым оказался бы для нее момент объявления помолвки, не загуби он ее жениха, пусть и незавидного. Как бы то ни было, они любили друг друга, и, конечно же, семья Берлтона не обошлась бы с ней подобным образом.
— В таком случае я поднимусь наверх и лягу в постель, — поддразнивая ее, сказал Стивен, — а вы оставайтесь и объясняйте моим родственникам, что я… сентиментальный идиот… пошел у вас на поводу и до сих пор не сообщил им о нашей помолвке.
У Шерри будто камень с души свалился.
— О! — Девушка смущенно рассмеялась, обведя всех глазами. — Так вот оно что!
— А вы разве не знали? — вырвалось у герцогини. Насколько Стивен помнил, это был первый случай, когда мать потеряла самообладание.
— Нет, не знала. Видите ли, у меня потеря памяти, — ответила Шерри так смело и так вежливо, что у Стивена от умиления стеснило грудь. — Заболевание причиняет мне ужасные неудобства, но оно, к счастью, не наследственное, уверяю вас, я потеряла память после травмы, полученной мною на пристани, вблизи корабля…
Она умолкла, не договорив, потому что Стивен поднялся и заставил ее последовать его примеру, предотвратив тем самым град вопросов, грозивших обрушиться на нее в ту же минуту.
— Вы устали, и Хью Уайткомб снимет мне голову, если к его приезду у вас на щеках не будет здорового румянца. Позвольте мне проводить вас до спальни. Пожелайте всем доброй ночи, прошу вас.
— Всем доброй ночи, — произнесла Шерри с застенчивой улыбкой. — Лорд Уэстморленд так заботится обо мне!
Уже уходя, она заметила по взглядам, которыми ее провожали, что все находят ее в высшей степени странной, и только Николае Дю Вилль смотрел ей вслед с легкой улыбкой, видя в ней, вероятно, не просто экстравагантную девицу, а что-то более интересное. Еще долго после того как Шерри, закрыв дверь спальни, села на кровать, одолеваемая массой ужасных сомнений и не имеющих ответа вопросов, перед ней стояло улыбающееся лицо Николаев Дю Билля. Он словно хотел ободрить ее.
Глава 20
Когда через несколько минут Стивен вернулся в гостиную, на него молча уставились четыре пары глаз, и как только он опустился в кресло, родственники буквально засыпали его вопросами. Первыми в один голос заговорили женщины.
— Что за несчастный случай? — спросила мать.
— Что за корабль? — вторила ей невестка. Стивен выжидающе посмотрел на брата, но тот, бросив на Стивена взгляд и подняв брови, не стал задавать вопросов, лишь сухо сказал:
— Пожалуй, я не могу спокойно отнестись к поразительному открытию, что ты просто идиот, и не только сентиментальный, но еще и заботливый.
Николае Дю Вилль от вопросов деликатно воздержался, хотя, видимо, догадывался, что Стивен попал в щекотливое положение, и сам по себе этот факт его забавлял. Раздосадованный, Стивен подумал было предложить Дю Виллю карету, но это было бы слишком бесцеремонно по отношению к давнему другу Уитни, кроме того, мать Стивена, гордая и надменная, ни за что не позволила бы себе при нем закатить истерику, к которой впервые в жизни была близка.
С удовлетворением констатировав, что все жаждут узнать правду, Стивен откинулся в кресле и, возведя глаза к потолку, заговорил, едва сдерживая волнение:
— Сцена, свидетелями которой вы только что стали, не что иное, как беспрецедентный фарс. Все началось с аварии, случившейся из-за меня с моим экипажем и повлекшей за собой целую цепочку событий, о которых я и собираюсь вам рассказать. Жертвами этих событий оказались Чариз Ланкастер, вы только что ее видели, и ее погибший жених, молодой барон Артур Берлтон.
С противоположного конца гостиной донесся взволнованный голос Уитни:
— Артур Берлтон — неисправимый шалопай, я хотела сказать, был неисправимым шалопаем.
— Допустим, — согласился Стивен, коротко вздохнув, — но они любили друг друга и собирались вступить в брак. И Чариз Ланкастер вовсе не женщина легкого поведения и не коварная охотница за богатым женихом, заманившая меня в свои сети, как это вам показалось, а невинная, достойная жалости и сочувствия жертва моей безответственности и обмана…
Когда Стивен, окончив рассказ, ответил на вопросы, в комнате воцарилось молчание. Все пытались переварить услышанную информацию, а Стивен отпил из бокала шерри, словно хотел утопить в вине мучившее его чувство вины.
Первым заговорил брат.
— Берлтон сам виноват в своей смерти. Напился до положения риз и угодил под колеса. А тут еще туман, ничего не видно.
— Виноват один я, — бросил Стивен, отвергнув попытку Клейтона снять грех с его души. — Это я правил непривычными к городу лошадьми.
— Если так рассуждать, то и грузовая клеть, от которой пострадала Чариз Ланкастер, сорвалась со стрелы по твоей вине?
— Конечно, — ответил Стивен. — Мы оба так были потрясены гибелью ее жениха, что ничего не замечали вокруг, и я не помещал ей войти в опасную зону. Если бы не я, Чариз Ланкастер была бы сегодня счастлива со своим мужем, английским бароном.
— Итак, ты считаешь себя виновным перед этой девушкой, — сказал Клейтон, совершенно забыв о присутствии здесь Дю Вилля, постороннего человека. — Каково же будет наказание за совершенный проступок?
Отчаяние в голосе Стивена, взявшего на себя всю вину, очень встревожило Клейтона, однако французу удалось разрядить обстановку.
— Чтобы избежать бессмысленной дуэли между вами на рассвете, — весело обратился он к братьям, — а себя самого избавить от роли секунданта и необходимости вставать чуть свет, я, с вашего разрешения, предлагаю вам призвать на помощь свой блестящий ум и найти достойный выход из сложившейся ситуации, вместо того чтобы анализировать ее причины.
— Николае абсолютно прав, — едва слышно произнесла герцогиня, уставившись в пустой бокал, и, бросив взгляд в сторону француза, добавила:
— Хотя и неблагородно впутывать вас в наши семейные дела, совершенно очевидно, что вы, как человек посторонний, способны более трезво оценить обстановку.
— Благодарю, ваша светлость. В таком случае позвольте изложить вам свою точку зрения по данному вопросу.
Обе женщины закивали головами, мужчины не высказали никаких возражений, и тогда Ники продолжил:
