Так оно и оказалось. Небрежно кивнув не успевшему смениться билетёру, я завалился в вагончик и прошёл на своё старое место.
– Последний сеанс, – предупредил узнавший меня парень.
– Понятно. – Я поставил ноги на брошенный на пол рюкзак и, прислонившись спиной к стене, моментально задремал, а проснулся уже из-за наступившей тишины – как оказалось, фильм закончился и телевизор выключили.
Широко зевнув, собрал пожитки и вышел на улицу. Свежо. Надеюсь, Шурик не заставит себя долго ждать – в видеосалоне тоже было не так чтобы очень натоплено. Не отогрелся ни фига. Ещё не хватало с простудой слечь...
Шум мощного автомобильного двигателя я услышал ещё до того, как старенький армейский «Урал» свернул с дороги и съехал на обочину к торговому пятачку. Выключивший фары водитель глушить мотор не стал, значит, это та самая машина, про которую толковал Шурик. Ага, вон и он сам выглядывает из-под разрисованного колдовскими письменами тента.
– Залазь! – протянул мне руку Ермолов и без малейшей натуги втянул к себе.
– Всем привет! – поздоровался я с парнями, сидевшими в кузове на тянувшихся вдоль бортов лавках, но далеко проходить не стал.
Народ на моё приветствие среагировал вяло: кто-то в ответ махнул рукой, кто-то что-то невнятно пробурчал себе под нос. Не до меня людям, короче говоря. Не до меня... Оно и к лучшему, на самом деле.
– Долго ехать? – усевшись рядом с Шуриком, спросил я и оглядел готовых к длительному путешествию пограничников.
Всего народу оказалось человек двадцать, причём если дюжина парней в форменных полушубках – пограничники, то оставшиеся одеты навроде меня: не важно, что вразнобой, лишь бы потеплее. Сразу видно – из Патруля. Там практичность всегда на первом месте стояла. Да и оружие у них куда более многофункциональное. Большинство патрульных разномастные охотничьи ружья под рукой держат, а погранцы в основе своей на автоматах Калашникова выбор остановили. Да и холодного оружия – всяких топориков, сабель и мачете – у них гораздо меньше. Что ж, каждому – своё.
– К утру будем. А то и раньше. – Шурик протянул спичечный коробок, в котором, судя по звуку, перекатывалась одинокая горошина. – Это телепорт, убери куда-нибудь.
– Ага, давай, – я забрал коробок. – С амулетом что?
– Держи. – Порывшись в кармане, Ермолов вложил мне в ладонь хрустальный орех «Щита веры». – Приличней ничего не было.
– Да ладно, чего там, – расстегнув фуфайку, я вытащил из-под ворота свитера цепочку и повесил амулет рядом с крестиком. Не самый плохой вариант – по крайней мере, укрытие найти всегда успею. Если, само собой, не приложат из чего-нибудь серьёзного. – Всё достать успел?
– Ну так! – похлопал по туго набитому рюкзаку Ермолов. – Только давай потом разберём – неохота сейчас возиться. Да и палиться лишний раз...
– Потом так потом, – согласился я и уточнил, глядя на висевшую на поясе Шурика кобуру с пистолетом Макарова: – У тебя как с серебряными пулями? В наличии имеются?
– Четыре патрона. Дефицит, блин. А тут слухи ещё ходят: серебро вроде как подорожает. Тогда вообще засада! – Машину тряхнуло, и ухватившись за лавку, Ермолов кинул мне открытый патронташ с вставленными в ячейки патронами двенадцатого калибра. – Держи.
– Это ещё что такое?
– Малый универсальный боезапас, – усмехнулся Шурик. – Первые четыре патрона – «восьмёрки» с посеребрённой дробью, следующие четыре зажигательные. На всякий случай.
– Ага, случай бывает всякий. Только эти посеребрённые «восьмёрки» как мёртвому припарки. Надо будет рубль серебряный покромсать. – Я положил патронташ на скамью и до упора затянул ремень, застегивающий брезентовое окошко амбразуры. А то чуть сквозняком не сдуло. – Как дела вообще?
– В смысле? – Шурик принял от соседа слева пятилитровую пластиковую канистру и, сделав длинный глоток, протянул мне. – Хлебни бодреня. Не пробовал, поди, ещё.
– Ну чего в Форте нового? – отпив отдававшего яблочной кислинкой напитка, я вытер рот рукавом фуфайки и вернул пятилитровку обратно. – Неплохо. Вроде даже башка болеть перестала.
– Мировая вещь! – согласился со мной Шурик. – И сна ни в одном глазу.
– Раньше предупредить не мог? Вообще-то думал в дороге выспаться. – Я достал плитку шоколада. – Будешь?
– А давай, – не стал отказываться Ермолов. – А в Форте ничего нового. Патруль и Гарнизон теперь под Дружиной, из нашего отряда почти все разбежались. Крест сейчас вообще командир роты дальней разведки.
– Ты говорил, – кивнул я.
– Да? Не помню, – пожал плечами Шурик. – Хобот к нему ушёл, Кот на вольные хлеба подался. Ян Ревень и Стас Тополев, как и я, в пограничники записались. Хирург окончательно в клинике осел, но наших не забывает: недавно Друид к снежным червям провалился, так если бы не Хирург, ногу по колено отнимать бы пришлось. Что ещё? Башарова в рейде подстрелили. Лымарь в первую роту перешёл, да на Северной промзоне и сгинул. Димку Прокопьева волколаки задрали. Так вот и живём.
– Ясненько. Братство ещё в Туманный не переехало?
– Куда там! С Климом последний раз разговаривал – вроде на следующее лето планируют.
– Мозговёрты так и продают на каждом углу?
– Не, Дружина какую-то хитрую машинку придумала – наркоту эту за два километра, говорят, чует. Ещё тем летом всех торговцев повывели.
– Здорово! – обрадовался я и с удивлением увидел, как один из пограничников достал гитару. Не, они точно не один бодрень употребляли. Эк их вставило!
Я стою у окна, жаль не с той стороны,Тут у нас холода, там уют и забота,Я стою у окна, и всё кажется мне, будто бы никогда,Будто бы никогда не найти ключ от дома...
– Слышь чё, – толкнул меня в бок оживившийся Ермолов. – Дениска Селин скоро папой станет.
– Да ну, на фиг! – не поверил я.
– Вот тебе и на фиг!
– Остепенился, поди?
– Какой! – заржал Шурик. – Горбатого только могила исправит.
– Это точно, – согласился я с ним, пытаясь поудобней устроиться на жёсткой лавке. Блин, и чего так мотает-то? Всё, что можно, уже отбил, а мы ещё и трети пути не проехали.
– До трассы Город – Лудино доедем, дорога лучше станет, – усмехнулся Ермолов, заметив мои мучения.
– Это радует. – Дожевав свои полплитки шоколада, я вытянул ноги и, машинально перебирая бренчавшие в правом кармане монеты, попытался уснуть.
Вот именно что попытался – так сразу хрен уснешь.
Мотор урчит, пацаны над анекдотами ржут, ещё и певец во всю силу лёгких надрывается. Ладно бы он петь умел, так ему по ушам целое стадо медведей в детстве пробежалось. Фальшивит – сил нет. Ну и репертуар, само собой, вполне моменту соответствует:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
