Роскошная, но совершенно измотанная голубоглазая брюнетка оккупировала мое крыльцо. Я был удивлен. Еще больше я был удивлен, увидев, что снаружи уже стемнело. И еще более удивлен тем, что она появилась без телохранителей и без своей безобразной черной кареты. Рассталась она и со своим обычным имиджем начинающего вампира – сейчас у нее вообще не было никакого стиля. Это было нечто простонародное, потрепанное, домохозяечье, без всякого намека на шлюховатость.
Я открыл дверь. Вглядываясь в темноту за ее спиной, я спросил:
– На новый прикид небось было угроблено немало труда?
– Именно. Ты не хочешь подвинуться, чтобы я смогла войти в дом прежде, чем меня кто-нибудь заметит?
Я подвинулся. Белинда вошла внутрь.
– Ты одна? – Я привык видеть ее в окружении нескольких теней, напоминавших шерстистых носорогов, которых научили передвигаться на задних ногах.
– Со мной только я и мое одиночество. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь догадался, что я – это я. Не говоря уже о том, что всю свою команду я потеряла при пожаре.
– М-м? – Это было главное слово моего сегодняшнего словаря.
– Ты хоть знаешь, сколько народу наблюдает за твоим домом?
– Имею представление. У меня больше трудностей с вопросом «почему». Мне казалось, что они должны были уйти после того, как замели последнюю кучку этих вандалов, которые пытались выломать мне дверь.
– Понятия не имею, о чем ты там лопочешь. С деловой точки зрения я посоветовала бы тебе оглядываться через плечо двадцать пять часов в день и восемь дней в неделю.
– М-м? – Ну вот, опять!
– Гаррет, вокруг тебя постоянно происходит какое-то дерьмо. Непонятное дерьмо. Странное дерьмо. Ты притягиваешь его, как лошадиный навоз притягивает мух.
– А вот ты и залетела ко мне на огонек! – Булькающий взрыв смеха Мелонди в ответ на эту фразу напомнил мне, что почти все в сборе. – Да, кстати, у нас тут на кухне вечеринка, так что проходи.
Белинда нахмурилась.
В ней чего-то не хватало. В эмоциональном плане она вернулась на ту позицию, где была, когда я впервые ее встретил. Испуганная, прекрасная, безумная и по уши в дерьме. Сейчас она была не в таком раздрае, как тогда, но это была уже и не безжалостная Контагью, королева преступного мира.
– Пойдем, – сказал я. – Тебе надо расслабиться.
Возможно, это было не лучшей стратегией. Белинда не пользовалось особенной любовью ни у кого из сидевших на кухне – хотя Дин, возможно, считал наихудшим ее пороком именно то, что ей откровенно нравилось, когда ее видели со мной.
Синдж одарила меня укоризненным взглядом, который Белинда не заметила, поскольку не очень хорошо знала крысиный народ. Мелонди Кадар не внесла своей лепты: она уже находилась на полпути к угасанию. Котята Белинде обрадовались. Стоило ей опуститься в кресло, как ее сразу же осадили пятнадцать или двадцать пушистых тварей. Я сгреб Мелонди с поверхности стола.
– Пожалуй, провожу-ка я Мел до дома, пока одно из этих созданий не забыло о своих манерах.
Пикси вяло зажужжала в моей ладони. Я сжал ее покрепче, так чтобы она не могла выпорхнуть и размозжить себе голову о незамеченную стену или потолок.
Я выглянул в глазок и не увидел ничего, кроме летучих мышей, мечущихся в лунном свете. Приоткрыв дверь, я тихо свистнул. У них должен был быть выставлен страж – которого, впрочем, скорее всего нужно было сперва разбудить. Пикси более чем предпочитают дневное время суток.
Они отыскали мужа Мелонди, и тот вкупе с ее семьей вступил во владение телом. Пикси храпела, словно шестидюймовый горизонтальный лесоруб. Ей связали крылья, чтобы она не смогла во сне предпринять что-либо опасное для жизни. Я вернулся в дом.
Белинда ждала у двери в мой кабинет. При ней был большой кувшин с пивом, чайник с чаем, маленькая масляная лампа и поднос с подходящими к случаю аксессуарами.
– В чем дело?
– Мне не показалось, что там, на кухне, меня были рады видеть. Кроме того, мне не хотелось бы разговаривать при них.
– Дай-ка я зажгу лампу… Черт! – Моя нога опустилась на пол в толщине кошачьего уса от одного из котят, едва не раздавив его. Другого котенка я выпихнул из кресла для посетителей. Он вспрыгнул на письменный стол, где распушил шерсть и зашипел на яйцевидный камень – который не так давно лишь толщина другого кошачьего уса отделяла от того, чтобы вышибить мне мозги.
Белинда налила мне кружку пива, а себе чашку чаю, добавила сливки и кусок сахару размером с тротуарную плиту. Она погладила котенка, тут же заявившего права на ее колени.
– Так в чем же дело? – спросил я.
Она застыла – похоже, она все же была не так уж уверена, что хочет со мной говорить. Наконец она пересилила себя.
– Ты знаешь, где находится мой отец? Что??
– Нет. В последний раз я видел его, когда ты выкатывала его из зала.
– О-о!
– В чем дело? Что случилось? Ты потеряла его?
– Что-то вроде того. Я выкатила его из зала, погрузила в карету и пошла искать тебя. И тут карета тронулась с места, и с тех пор ее никто не видел.
– Ну и ну. – Я поймал себя на том, что играю с каменным яйцом, в ущерб недовольному котенку у себя на коленях. В порыве вдохновения я внезапно понял, почему все так заинтересовались тем, чтобы найти Темиска. – Есть вероятность, что его сцапал кто-нибудь из местных главарей?
– Нет. Я бы уже чувствовала, что мне выкручивают руки. А они вместо этого бегают кругами, пытаясь понять, что происходит.
– Может быть, он просто решил сбежать от всего этого?
– Что?
– Может быть, с него было уже довольно и он решил сбежать?
– Он был в коме, Гаррет!
– Ты так думаешь? Ты уверена? На все сто процентов? Он точно не был просто парализован?
– Ты сам знаешь, что это не так.
– Нет, не знаю, – солгал я. – Ты никому не позволяла подойти достаточно близко, чтобы удостовериться.
Она даже не стала возражать.
Мне припомнилась гипотеза Морли насчет того, что некий парень по имени Гаррет является моральным якорем спасения и эмоциональным пробным камнем для этой женщины-паука. Мне не нравилась такая работа. Всем известно, что делают девочки-пауки, когда мальчики подходят к ним слишком близко.
А может быть, это была классическая сделка: ты спасаешь кому-либо жизнь и несешь за это ответственность до конца дней своих. Порой стоит только надеть рыцарские доспехи, и тебе больше не дадут их снять.
– О чем ты думаешь?
– Я думаю, что ты слишком опасная женщина для тех, кто находится рядом. А я нахожусь рядом с тобой очень часто.
– Тинни тоже довольно близко тебя знает.
– К несчастью. Но я не имею в виду личную жизнь.
– Ты боишься меня?
– Вот-вот. У тебя плохой характер. Но главная проблема в том, что ты плаваешь вместе с акулами. Я каждую минуту ожидаю, что на моей ноге сомкнутся челюсти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
