сил, чтобы высветить эту бездну.
Лунный серп пронес человека над волнующимся морем пшеницы, над сосновым бором и дубравой, состоящей из вековых дубов. Перед Немилом открылась волшебная крепость с громадными стенами, покрытыми серебром.
Заоблачный Вышеград, как называли это исполинское сооружение люди, или попросту Белая Вежа, как звали его сами боги, был выстроен в незапамятные времена великанами в форме восьмиугольника. На стыках стенных прясел высились башни, поражающие своими размерами, но даже они казались незначительными по сравнению с самой главной, центральной башней, выстроенной в середине крепости и служащей ее защитникам последней цитаделью. Ее колоссальная стрела уносилась в темные небеса и доставала до звезд. Это и была та самая Белая вежа, с вершины которой божества наблюдали за тем, что происходит во всех трех мирах мироздания.
От удивления Немил разинул рот. Он задрал голову, пытаясь рассмотреть луковку, венчающую этого колосса, но шея лишь хрустнула от напряжения, а пленившее его божество встряхнуло человека так, что ему пришлось смириться.
Немила понесло прямо к веже, и он испугался, что сейчас вмажется в нее, как давеча в дерево, когда его тащил бес. Но тут на него напал новый страх, заставивший его позабыть о столкновении. Месяц уже долетел до главной площади города, опоясанной круглой аллеей с позолоченными дорожками. И тут Немил обнаружил, что повис над дырой в небосводе, сквозь которую видна далекая земля. Белая вежа торчала прямо из этой дыры, как будто ее фундамент парил в воздухе. У человека помутилось в глазах, и он перестал понимать, что происходит.
Его мучитель как будто задался целью нарочно растревожить человека еще больше. Он понес Немила прямо к этой дыре. Пленник решил, что сумасбродное божество собралось его выкинуть, как ненужную ветошь. Он задергал ногами и заголосил:
– Погоди немного! Давай поговорим!
Не слушая воплей, месяц отцепил его и швырнул прямо в дыру, за которой виднелся голубой простор поднебесья и пушистые облачка, спокойно плывущие между землей и небом. Немил устремился вниз, но не успел он пролететь и трех локтей, как грузно плюхнулся на невидимое покрытие, состоящее из прозрачных кристаллов.
Едва успев опомниться, он вскочил на колени и обнаружил себя стоящим над бездной, однако его руки и ноги упирались в твердый алмазный свод. Облака и гуляющие по поднебесью вихри были видны, как в подзорную трубу. Чудесные алмазы увеличивали и приближали изображение. В просветы меж облаками можно было разглядеть ниточку Шерны, текущей через Дикий лес. Немил приблизил к кристаллам лицо и увидел, как игривая веверица скачет с ветки на ветку, стряхивая с них снег.
– Что за диво! – вырвалось у него.
Он пошарил руками вокруг и убедился, что опора под ним надежна и выдержит не только толстенького человечка с колышущимся брюшком, но и гигантскую восьмиугольную башню с высоким крыльцом и массивными мраморными ступенями, ведущими к ее входу.
Хорс приземлился рядом, приняв облик статного мужа, лицо и ладони которого испускали призрачный свет. Немил разглядел бархатный черный кафтан, расшитый серебряной нитью. Узор изображал ветви древа, из-за которых выглядывал лунный лик, окруженный звездами. Само божество ростом превосходило Немила в три раза, но оно тут же сжалось до привычных размеров, чтобы удобнее было общаться.
Наблюдая за ползающим на четвереньках кудесником, небожитель не выдержал и расхохотался.
– Эта площадь зовется Зеницей, – пояснил он. – Она – как зрачок в глазу горних владык. Сквозь нее видно всю землю. От нашего взора никто не укроется, так что мы знаем о тебе даже то, в чем ты сам себе побоишься признаться.
Немил вспомнил свои опасения. На ум пришло, что сбудутся самые мрачные из них, и его охватил испуг.
– Ты провинился, и обязан загладить свою вину, – вещал Хорс. – Теперь ты – мой холоп. Я намерен отдать тебя в рабство моему другу Перуну. Будешь верно служить ему – и заслужишь прощение. Все понятно?
Немил воспрянул духом и приподнялся на коленях.
– Заслужу прощение? Так ведь это как раз то, что мне нужно. Ты не шутишь? Я увижу Перуна? Небесного громовержца? Ай-люли, да никто из волхвов о такой почести и не мечтал!
– Тебя что, это радует? – с подозрением спросил Хорс.
– Ничуть не бывало! – спохватился кудесник. – Я ужасно страдаю. И готов вытерпеть наказание, каким бы тяжким оно ни оказалось. Только обратно меня не отправляй. А то на земле за моей душой бес охотится. Чуть зазеваешься – и все, нет у вас больше такого ценного работничка, как Немил Милорадович. Эх, если бы все кары были такими!
«Наказание, о каком можно только мечтать!» Эта мысль так приободрила Немила, что он вскочил на ноги. Но стоило ему взглянуть вниз, как голова закружилась, а тело предательски затряслось. Алмазная мостовая была настолько прозрачной, что ему почудилось, будто он парит над пустотой и вот-вот рухнет в бездну.
– Только скажи Перуну, чтоб он сразу не бил меня молнией, – дрожа, попросил он. – В волховской книге написано, что хозяин грома и молнии скор на расправу. Если всплывет, что прежде водились за мной кое-какие грешки – так я их замолю! Только дайте мне срок.
– Жаль откладывать, но скорой расправы не жди. Перун готовится к свадьбе. По обычаю, на торжестве должны быть свидетели от всех трех миров. Земляне – скверные твари, но хоть один из них на свадьбе все же должен присутствовать. Раз уж ты под руку подвернулся – то тебе за всех и отдуваться.
– Я отдуюсь! – пообещал Немил. – Это, конечно, ужасная кара, но я ее вытерплю. Свадьба богов! И меня на нее зовут гостем! Да такого от первоначала времен не бывало!
– Не гостем, а мелкой прислугой, – поправил Хорс.
– Верно-верно, прислугой, – поспешил согласиться Немил. – Так еще лучше. Не просто поглазею, а еще и поучаствую в действе. Если в моем Мире-городе кто узнает – то просто сдохнет от зависти!
Внезапно раздался звон, и в глаза Немилу ударила россыпь искр. Их выбили из алмазов копыта огромного скакуна, похожего на ожившее облако. На коне восседало новое божество. С первого взгляда кудесник узнал громовержца, выпустившего стрелу в беса на Туманной поляне.
Всадник был под стать своему коню и ростом превосходил человека в три раза. Мужественное лицо с короткой холеной бородкой и пронзительными голубыми глазами не позволяло угадать возраст. В движениях сквозила властная уверенность в своих силах. На плечах небожителя взметалось лазурное корзно – меховой плащ с одним рукавом, застегнутый драгоценной запоной.
Немил опасливо отполз в сторону. Ему пришло на ум, что боги играют им, как щепкой, и лучше под
