к подножию Мироствола. Немил отполз в темноту: чего доброго, влепится такая звезда прямо в лоб, а кому нужны в башке новые дырки? У нас старые еще не зажили.
Но его опасения оказались напрасными. Семь звезд Волосынь мягко приземлились на талый снежок Туманной поляны, ударились оземь и превратились в чудесных молодых девушек. Немил затаил дыхание и вытаращил глаза. Его зрачки стали широкими, как у кошки.
Девушки взялись за руки и, хохоча, принялись водить хоровод. Там, где ступали их мягкие сапожки, снег сходил, и среди черных проталин распускались огненные цветки. Несколько быстрых кругов – и вся поляна раскрасилась разноцветным сиянием трав и растений, с молодой силой пробивающихся из сырой почвы.
Мироствол над их головами зачарованно взмахнул ветвями и принялся осыпать луг диковинными семенами, которые ложились девам под ноги и тут же всходили сияющими ростками.
Серебристый свет месяца смешивался с их красочными отсветами и выхватывал из темноты лица плясуний. Немил прижал ладонь к сердцу: одна была краше другой. Длинные косы выбивались поверх светлых шубок. Под меховыми шапками сверкали улыбки. Очи дев сами сияли, как звезды, и казалось, что стоит в них заглянуть – и останешься зачарованным навсегда.
Внезапно Немил охнул от изумления. В потоке лунного света перед ним промелькнуло знакомое лицо. Игривая улыбка и искрящийся взгляд, две косы поверх шубки, стройные ножки в красных сапожках – вроде, все как у других. Однако эту улыбку он не спутал бы ни с какой другой. Это была та самая незнакомка, что поцеловала его на краю озера, когда он лежал, без чувств выброшенный на берег.
Забыв обо всем, Немил распрямился и шагнул из своего укрытия. Ускоряя шаг, он двинулся к этим танцующим волховницам, сам толком не зная, что он сделает и что скажет. Он боялся лишь одного – что те сгинут, не успев даже взглянуть на него.
Снег скрипел под его стоптанными сапогами. Девушки остановились и испуганно принялись вглядываться в темноту. Немил тоже остановился. Несколько мгновений плясуньи разглядывали темный силуэт, выбравшийся из пещер под корнями.
– Не бойтесь! Я вам не сделаю зла! – хрипло прошептал человек, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ласковее.
Однако за долгие годы злословия и гонений он отучился говорить с теплотой. Ласка его получилась похожей на приглушенный рык зверя, вышедшего на ночную охоту.
Девичий хоровод мигом рассыпался. Плясуньи принялись разбегаться, кто куда. Не думая, Немил ломанулся в их гущу. Ему под руку попадались пушистые шубы и хлесткие косы, но он их не трогал. Он ловил глазами только одну – ту, что узнал и не мог позабыть.
Сверкающими метеорами девушки принялись возноситься ввысь, и самые ловкие вскоре оказались на полпути между землей и небом. Та, единственная, с которой Немил не сводил глаз, тоже подпрыгнула и взмыла вверх, но он изловчился и здоровой рукой ухватил ее за сапог. Пару мгновений боролся он с тягой, несущей его в небеса, а затем пересилил и опустил красотку обратно на землю.
Она была яркой и светлой, и в то же время далекой, как настоящая звездочка.
– Погоди хоть мгновенье! Не улетай! – взмолился Немил.
– Что тебе надо? – испуганно спросила девушка.
– Скажи, как зовут тебя!
– Звенислава…
– Я таких дивных имен отродясь не слыхал, – сбивчиво заговорил человек. – А я Немил.
– Отпусти меня, Немил, – тихо попросила дева.
– Как же я тебя отпущу? Ведь ты улетишь!
– Улечу… На земле мне не место.
– А ведь я не успел тебя поблагодарить за то, что ты меня оживила. Без тебя я бы не задышал.
– Благодарить не за что. Меня послали владыки. Судьба в их руках.
– И кто же твои владыки?
– Как кто? Хорс Ясный Месяц и Перун-громовержец.
– Ты, выходит, звезда?
– Конечно. Ведь ты сам видел, откуда мы появились.
– Останься со мной хоть на чуток, – попросил он.
– Не могу. Вот-вот явится пастырь и погонит всех по домам, – с сожаленьем сказала она.
Помедлив, кудесник разжал ладони. Дева тут же воспарила и понеслась к небесам, как будто была легче воздуха. Яркий месяц спустился и поплыл ей навстречу, но Немилу некогда было дивиться на новые чудеса. Он видел только чудную деву, которая стремительно удалялась.
Внезапно он испугался, что больше ее не увидит. Эта мысль показалась ему настолько невыносимой, что он подпрыгнул ей вслед и попытался вернуть ее.
Его пальцы скользнули по мягкому меху, которым была оторочена ее шубка, и ухватились за сапожок. Дева ойкнула, сапожок слетел с ее ноги и остался в руках у человека. Кудесник прижал его к груди и подогнул колени, ожидая приземления в талый снег, но что-то удержало его в воздухе, и он завис, как будто его вздернули за шкирку. Он почувствовал, что какая-то сила тащит его вверх.
Яркие звездочки взмыли в небеса, рассеялись по черному своду и засияли, как ни в чем не бывало. Они снова стали холодными и недосягаемыми, как несбывшаяся мечта. А Немил завертел головой и задрыгал ногами, не понимая, что за сила схватила его, как щенка. Ему пришло в голову, что это, должно быть, вернулся бес Лютобор, чтобы затащить его в пекло. Острый страх проскочил искрой от макушки до пят. Кудесника прошиб пот, мгновенно сменившийся приступом леденящего холода. Но бес поволок бы его вниз, в пещеру под корнями Мироствола.
– Ты кто? Что тебе надо? – крикнул он, стараясь вывернуться и взглянуть на того, кто уносил его в вышину.
Мокрые пятна на его рясе блеснули серебряным светом. Такой же свет лился на его клобук и на суму, которую неведомая сила подняла вместе с ним. Прямо над головой Немил разглядел ослепительный серп луны, который поддел его воротник острым кончиком. Кудесник болтался, как подвешенный на сучок, и не мог найти опоры. Сияние стало таким ярким, что на него было больно смотреть. Хорошо, что новорожденный серп выглядел совсем тонким. «А что было бы, если б он засиял в полную силу?» – пришло человеку на ум.
Луна как будто поймала его на крючок. Под ногами пронеслась Туманная поляна. Тускло мелькнули льдинки, плавающие в Светлом озере. Темная чаща Дикого леса из мрачной стены превратилась в ковер, стелющийся далеко внизу.
– Отпусти! – крикнул Немил.
Он чувствовал себя карасем, которого опытный рыболов выудил из воды. Но блистательный месяц, сияющий прямо над головой, и не думал откликаться на слова человека. Лучи ночного светила упали на деревянный детинец Велеса. Прежде эта крепость казалась человеку неприступной твердыней, но сейчас он видел ее стены и башни с высоты птичьего полета.
