– Нет у нас «Мерседесов», хоть с единицей, хоть без. Ты присядь, я в Москву телефонирую.
Ждать пришлось долго, около получаса. Зазвонил телефон, орудовец схватил трубку:
– Да, слушаю. Подождите, запишу.
На листке бумаги записал данные, спросил у Андрея:
– А модель какая?
– Не знаю.
– Говорит, не знает. Спасибо, отбой связи.
И протянул листок. Четыре машины, адреса владельцев. Андрей поблагодарил, на мотоцикле вернулся к месту происшествия. Вся группа в полном составе еще была здесь.
– Одежду обыскали. Пара сотен рублей, папиросы. Ничего интересного, никаких записных книжек, бумажек с адресами. Знаем – кто он, ну а толку? С Колымы приехал на Красную площадь посмотреть? А сам опасный груз вез.
– Так, так, так. Погоди. Не ехал же он с Колымы без вещей. Погибший побрит, стало быть, хотя бы бритвенный набор должен быть?
– Не факт. В парикмахерскую зашел.
– Сам подумай. С Колымы на пароходе надо идти до Владивостока несколько дней, потом поездом до Москвы две недели – и с пустыми руками? Не верю.
– Что предполагаешь?
– Вещи, хоть «балетку», должен оставить на вокзале в камере хранения или на квартире у знакомых.
«Балеткой» называли маленький чемоданчик, размером с портфель, только потолще.
– Что с машиной?
– Дали четыре машины и адреса.
– Вот что, ты к тете собирался? Вот и езжай. Сегодня полдня, завтра день. Ее проведаешь и в камеры хранения на вокзале сходи.
– Выходной же завтра.
– Думаешь, я завтра дома отсыпаться буду?
– Если в камере хранения его вещи, как изъять? Паспорт у вас, ордера на изъятие нет.
– Погоди. Я вещи в камеру хранения сто лет не сдавал. Квитанция должна быть или еще что-то. Никандров этот надеялся жить, вещички обратно получить.
– Смотрели только карманы?
– А что еще? Не раздевать же его догола посередине улицы? Что подумают о нас граждане?
Андрей не поленился, подошел к трупу. Не побрезговал сунуть пальцы в карманчик для часов. Был такой у пояса, маленький, только карманные часы помещались. Пусто. Взгляд упал на туфли. Они так и валялись на мостовой. Обычно все вещи забирали с труповозкой в морг. Поднял один башмак, стельку поднял – нет ничего, только запах убийственный. Он что, ноги неделями не мыл? То же проделал со вторым башмаком, и здесь его ждала удача. Вытащил из-под стельки сложенную вчетверо бумажку, развернул. Тут же подошел Николай.
– Ну-ка, что за находка?
Бумажка оказалась квитанцией о помещении ручной клади в камеру хранения Ярославского вокзала столицы.
– Угадал, вещи в камере хранения. Нет у него никого в Москве. Вот туда и поедешь. А чтобы бумажную волокиту не разводить, возьми паспорт Никандрова – по нему без проблем получишь. Получишь, не сомневайся. Думаешь, кладовщик всех клиентов в лицо помнит? Через него за сутки сотни людей проходят. Только паспорт верни, не фальшивка.
– Подбрось до вокзала.
– Это запросто.
Электричку пришлось ожидать. Андрей успел перекусить в буфете. К тетке он попадет в лучшем случае поздно вечером, поэтому лучше подкрепиться. Пока ел, не один раз ловил на себе заинтересованные женские взгляды. Оно понятно, в Москве, как и в провинции, мужчин не хватает, проклятая война выбила мужиков, особенно призывного возраста. Спросом пользовались даже инвалиды с ампутированными конечностями. Да еще по распоряжению товарища Сталина безногих, разъезжавших по городу на тележках с шарикоподшипниками вместо колес, выслали из города. Зачем портить внешний вид столицы? Можно подумать, инвалид виноват в чем-то, потерял ногу по пьяни, попав под трамвай.
Объявили о посадке на электропоезд. Андрей поторопился, иначе все места будут заняты. Успел сесть на свободное место. Рядом плюхнулись на деревянное сиденье две тетки с корзинами, из которых торчали пучки зелени, явно на продажу. Напротив Андрея уселась девушка, стала смотреть в окно. Народу набилось много, мужики в тамбуре курили. От нечего делать Андрей стал разглядывать девушку. После расставания с Валей он не делал попыток сблизиться с противоположным полом.
Девушка не была красавицей, но была симпатичной, держала в руке книгу с мудреным названием. Андрей и слова такого не знал – археология. Наверное – студентка. Девушка повернулась к Андрею:
– Вы скоро дырку на мне протрете.
– Извините, не в пол же смотреть, когда напротив красавица.
Девушка фыркнула, но комплимент ей явно пришелся по душе, щечки порозовели. Андрей демонстративно уставился в окно, хотя смотреть там было не на что – задворки промышленных предприятий довольно неприглядного вида. Электричка сделала остановку, некоторые пассажиры сошли. Зато появился билетный контролер.
– Граждане, приготовим билетики!
Пассажиры засуетились. Кто в сумку полез, кто в карман в поисках билетика, а некоторые сорвались к тамбуру, перейти в другой вагон, явно безбилетники. Тетки с корзинами и девушка предъявили билеты, Андрей показал удостоверение. На автобусах, электричках, в Московском метро сотрудники МГБ имели право бесплатного проезда. Девушка заинтересовалась, спросила у Андрея:
– Вы где работаете?
– В милиции служу.
– Ой, как интересно.
Женщин во все времена привлекали брутальные мужчины. Андрею бы продолжить разговор, познакомиться, да замешкался. А тут и остановка. Пассажиры ринулись к выходу. Андрей решил пару минут подождать, а девушка пошла к дверям. Сидевшая рядом с Андреем тетка покачала головой.
– Милиционер, а шалопай! Такую девушку упустил.
– Какие мои годы? Исправлюсь, – отшутился Андрей.
Но и сам пожалел. Как говорили древние – лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть. Выйдя на перрон Курского вокзала, раздумывал. Направиться по адресам владельцев «Мерседесов» или сначала в камеры хранения Ярославского вокзала? В принципе – на Ярославский можно съездить вечером или даже завтра. А вот добраться по адресам займет много времени, да еще неизвестно, будут ли дома владельцы. Первый адрес оказался рядом, на Земляном Валу, от Курского вокзала десять минут пешком. Туда и направился. Искомый дом большой, двор просторный. Владельца искать не потребовалось, черный «Мерседес» стоял у подъезда. В конце присутствовала единичка.
Андрей машину обошел, внимательно осматривая. Нет пулевых пробоин, а он слышал при стрельбе, как пули с металлическим стуком били в автомобильное железо. И передок у машины без единой вмятины. При столкновении с человеком обязательно останутся следы – разбитое стекло фары, помятый бампер или капот. А здесь все в первозданном виде. С легким сердцем Андрей вычеркнул адрес. За время службы в столичной милиции он изучил Москву. Конечно, не всю, для этого нужно значительно больше времени. Но мысленно сейчас маршрут выстроил. Теперь предстояло добраться в Колокольников переулок. Пешком не набегаешься, пришлось идти к станции метро. Воистину – гений тот человек, кто придумал подземку: быстро, удобно, чисто, каждая станция – шедевр архитектуры. На этом адресе тоже неудача. «Мерседес» стоял на улице, и единичка в номере присутствовала, но был он цвета слоновой кости. Наверное, во время войны возил генерала какого-нибудь. И этот адрес вычеркнул, оставались два, еще теплилась надежда на удачу. «Мерседесы» – машины серьезные, дорогие. В гитлеровской армии такими пользовались чины не ниже полковника, да и то в тылу. И в качестве трофеев вывезли их люди не рядового звания, тем доставались швейные машинки, велосипеды, если везло – мотоциклы. А большинство вывезли из покоренной Германии только то, что поместилось в вещевой мешок. Кто в сидор платье уложил – для жены или невесты, другие норовили часы каминные, шторы из парчи, не брезговали иголками. А третьи – золото, украшения с немок снимали. За такое, если ловили, передавали в Смерш, потом скорый суд и лагерь. Другие ухитрялись трофейное оружие провезти, особенно ножи и пистолеты. Поэтому после войны был всплеск вооруженных ограблений, разбоев, убийств. Да и невозможно было досмотреть миллионы военно-служащих и их груз. Тем более начальники всех мастей, большей частью политработники, высокие чины из НКВД, трофеи везли в СССР вагонами, да под воинской охраной, как государственный груз. Вывозили мебель, ковры, люстры, порой старинные, высокой исторической ценности.
