– Выходите, приехали.
Завел начинающих уголовников в здание.
Распорядился дежурному:
– Запри их в разные камеры, чтобы не сговорились.
– Сопроводиловку давай или сам пиши.
– Феклистов на месте?
– На часы посмотри, уже девять вечера. Дай человеку отдохнуть.
– Можно подумать, мне отдых не нужен, – пробурчал Андрей.
Бумагу написал здесь же, в дежурке.
Задержанных обыскали. Сняли ремни, шнурки из туфель, развели по камерам.
– Раскрой ворота, я машину во двор загоню, – попросил Андрей.
– Неуж разбогател? – удивился дежурный.
– Не моя, задержанных. Ее эксперт осмотреть должен, потом судьбу ее суд решит.
– На конфискацию тянет?
– Не мне решать.
Андрей загнал машину во двор, так спокойнее.
– Ты не знаешь, когда последняя электричка в Москву?
– В двадцать два часа.
– Тогда я успею.
Андрей поторопился на вокзал. Вот ведь незадача. Второй раз за день с электрички сходит на Курском вокзале, а до тетки добраться не может. Сел на трамвай. Задержись он немного – и придется топать пешком.
Тетка уже спала. Когда Андрей своим ключом отпер дверь и вошел, заохала.
– Что же ты себя не бережешь? Хоть бы звонил иногда. Я уже вся испереживалась – жив ли?
– А что со мной сделается?
– Осунулся. Ешь-то хоть вовремя?
– Давай завтра поговорим, спать охота.
Утром встал поздно, с кухни запахи съестного. Тетка на рынок успела сходить, купить творогу, сырников напечь. Давненько он их не ел. Умял всю тарелку. Потом помылся под душем. Хорошо! Поболтал с теткой часок.
– Ты прости, мне пора, дела!
– Звони хоть раз в неделю. А на выходные приезжай.
– Обязательно.
Андрей поцеловал тетку в щеку. Двинулся на площадь трех вокзалов, иначе – на Комсомольскую. У носильщика узнал, где камеры хранения. Получил по квитанции балетку. Выходит, не ошибся с предположениями. Отойдя в сторонку, положил на подоконник, открыл. Смена белья, бритвенный набор, пачка «Беломора», полупустая бутылка водки и книга.
Андрей повертел книгу в руках. Уголовники чтением себя не утруждали. Впрочем, мог взять книгу с собой от скуки. Поезд две недели из Владивостока до Москвы идет, от скуки завыть можно. С другой стороны, Никандров водкой развлекался, это привычнее. Перелистал книгу, потряс. Из книги выпала половина пятидесятирублевой купюры, причем не отрезанная, а неровно оторванная. Что бы это значило? Вернул ее назад, в книгу.
Закрыв чемодан, перебрался на Курский вокзал. Когда объявили посадку, вышел на перрон. Приятная неожиданность. Правее знакомый профиль девушки, что ехала вчера с ним в электричке. Решил не выпускать из вида, приблизился к ней сзади. Она в вагон, он следом. Рядом на сиденье ухитрился сесть. Девушка повернулась в его сторону.
– Вы? – удивилась она.
– А вы кого-то другого ждете? – вопросом на вопрос ответил Андрей.
– Не ожидала вас увидеть.
– Меня Андреем звать, – представился опер.
– Мария.
– Вот и познакомились.
– Мама говорила, в транспорте знакомиться порядочной девушке неприлично.
– Извините, не буду навязываться.
Андрей уставился в окно. Не хочет знакомиться – не надо. Насильно мил не будешь. В голове уже план допроса задержанных строить начал. Завтра обрадует Феклистова, не зря по столице мотался. Только за чемоданчиком Никандрова зря съездил. Ни записей, ничего ценного.
Электричка стала тормозить. Показались окраины Балашихи. Андрей встал, подхватил чемоданчик, сухо кивнул девушке на прощание.
Первым делом в райотдел направился, зачем чемодан в общежитие тащить? Дежурный его огорошил:
– Феклистов здесь, в кабинете сидит. Троих после допроса отпустил, один остался.
Андрей взбежал по лестнице. Из-под двери кабинета полоска света. Андрей вошел. На столе у Феклистова куча бумаг.
– Разворошил ты муравейник, Андрей.
– А что такое?
– С утра начальнику милиции названивать из Москвы стали. Дескать – невиновных задержали.
– Как невиновных? Ты машину видел? Пулевые отверстия на корме, фара разбита, капот помят. Та машина! Я их на месте застукал. Они пытались скрыть следы ДТП, капот сняли. День-два, и уже никаких бы следов не осталось.
– Верно, но за рулем в момент наезда был один Михаил Знаменков.
– Мишка-Фарт?
– Он самый. Недоросли эти свидетельствуют – он за рулем был и человека сбил, а он уперся, отрицает все. Остальные – свидетели, пришлось отпустить. Из Литфонда звонили, из областного управления милиции.
– Хреново.
– Еще бы! Только мешают.
– Я из камеры хранения чемоданчик забрал. В принципе – ничего интересного, кроме одной вещи.
– Показывай.
Андрей чемодан на стол положил, открыл, вытащил книгу.
– И что же в ней интересного?
– Полистай.
На стол выпала половинка купюры. Николай повертел обрывок в руке.
– Не жалко же деньги портить?
– Я сначала думал – случайность. Мало ли – вытаскивал из кармана, порвал неосторожно. В таких случаях обе половинки в банк сдают, там меняют на целую.
– Именно так, продолжай.
– Только не смейся.
– Не буду.
– Это опознавательный знак.
– Поподробнее для тупых.
– Два человека не знают друг друга, но у них назначена встреча. У каждого своя половинка. Если края совпадут, человек тот, за кого себя выдает.
– Прямо шпионские страсти.
– Вспомни про мешочек с золотом. Ценность немалая, на их месте ты бы тоже перестраховался.
– Согласен. Но объясни мне, почему тогда Никандров шел с кем-то навстречу без этого ключа?
– Не знаю пока. А главное – с кем погибший хотел встретиться в Балашихе? Думаю – у него еще в Москве встреча назначена была с кем-то, иначе чемоданчик он с собой бы забрал. Значит – решил не таскать, все равно возвращаться в Москву надо.
– Конечно. Только белых пятен много.
– Для нас сейчас важен этот… Михаил Знаменков. Не верю я в случайный наезд. Хотели сбить его и меня. Сам подумай, где Переделкино и где Балашиха. Чего им здесь делать? Попросил их кто-то проследить за Никандровым.
– Почитай протоколы допросов, – подвинул ему бумаги Феклистов.
Первым шел протокол Мишки-Фарта.
«Ехали к знакомым девушкам, адреса не помню, вроде Гражданская улица. Отвлекся от управления, невзначай на незнакомого мужчину наехал, который стоял на проезжей части…».
Ладно врет, сукин сын. Уже придумал оправдание или подсказал кто-то, что и как говорить надо.
– Кто в камере со Знаменковым сидел?
– Один был, я узнавал.
– Эксперт автомашину осматривал?
– Осматривал. Осколки стекла из фары вытащил, капот с собой увез. Заключение пообещал завтра дать – следы, группу крови.
– Пошли отдыхать, Николай? Воскресенье, а мы с тобой, как лошади в шахте на вороте подъемника.
– И правда. Впереди – рабочая неделя.
Феклистов сложил бумаги в сейф, запер. Когда по лестнице спускались, заметил:
– Быстро ты с машиной определился и шайку задержал. Будет что завтра следователю предъявлять.
– Он завтра кучу поручений может дать.
На том расстались. Ночью Андрею приснилась девушка из электрички – Мария. К чему бы это?
В обед эксперт дал заключение. Группа крови на капоте машины и убитого совпадали. Для суда – доказательство.
– Все, передаем все бумаги в прокуратуру. И дело о ДТП со смертельным исходом для нас закрыто.
– А золото?
Феклистов поднял обе руки.
– Может, Никандров этот мешочек нашел, друзья подарили, украл, в конце концов. Он уже ничего никому не скажет. Золото в банк сдали, с нас взятки гладки.
Формально правильно, законность соблюдена, но в душе Андрей был неспокоен.
– Мы же не выявили, кто руководил Знаменковым?
– Протокол допроса читал? К девушкам ехали. И попробуй опровергнуть. Будут новые данные, расследование продолжим, а пока в архив. Забудь!
Не хотелось. Две вещи не выяснены – к кому шел на встречу Никандров, кто направлял Знаменкова и шалопаев? А еще – что за обрывок пятидесятирублевки?
