— Просто я очень долги ждал, когда вы вернётесь на родину. Это был долгий путь домой, не правда ли? Дорога, полная страхов и размышлений, опасения, что придется отвечать за содеянное. В конце концов, это ведь вы заказали моё похищение и убийство. Но ладно, так и быть, не буду подавать на вас жалобу в полицию, хватит с вас одного убиенного судьи Амброзоли. Мне, знаете ли, очень понравилось быть пропавшим без вести. Меньше старых связей, меньше ответственности.
Синдона подался вперед и злобно кинул:
— Из-за тебя, гад, я здесь. Шесть лет в тюрьме, из-за тебя.
— Не преувеличивайте, дон Микеле — и без тени иронии произнёс Сарваш. — Вы здесь из-за того, что семь лет назад заказали убийство судьи Амброзоли, который должен был провести ликвидацию вашего банка в Милане. Человек просто делал свою работу и отказался принимать от вас взятку. Его убил киллер, а киллера в тюрьме убил кто-то ещё. Или это был несчастный случай? В тюрьме ведь всякое бывает, правда, дон Микеле?
Неожиданно для Сарваша Синдона сник и спешно произнёс:
— Я знаю, что меня убьют здесь. Я им не нужен живым.
Нежданное откровение заинтересовало Сарваша:
— Кто вас убьет? П-2 и Джелли?
— Кракси, Андреотти и Марцинкус, — злобно выплюнул он, — все, кто заискивал передо мной, пока я был на плаву и все, кто забыл обо мне, когда я пошёл ко дну. Они думают, я стану молчать, один возьму на себя их грехи. Они сильно ошибаются, суд ещё не кончился, и у меня по-прежнему есть право слова. И П-2 здесь ни причём.
— Неужели? — скептически заметил Сарваш. — А если бы не рассекретили список ложи и не уволили бы всех судей и прокуроров, что там значились, вы могли бы рассчитывать на воссоединение с родиной?
— Не будь дураком, всех не уволили. Джелли, стервец, подсунул в свой сейф список из подбитых уток, которых захотел сдать. Остальные остались при своих постах. Но им я тоже не нужен. Все посчитали меня списанным материалом. — И в глазах Синдоны блеснул недобрый огонёк. — Но они поспешили. Я доберусь и до тебя, когда выйду отсюда.
— Да? — новые угрозы только раззадорили Сарваша. — А может вам не стоит так спешить на волю? Мало ли какие проблемы могут вас там встретить?
— Какие проблемы? Про что ты говоришь?
— Про сокровища П-2, как вы когда-то выразились в своем интервью.
Синдона не изменился в лице, но голос его дрогнул:
— И что?
— Да так, ничего. Сокровищ ведь больше нет.
Это новость больно ударила по Синдоне, если судить по тому, как нервно задергались уголки его губ.
— Ты украл? Ты взял их?
— Но-но, дон Микеле, в отличие от вас мне банальным воровством заниматься не интересно. Просто один из ваших братьев по ложе любезно попросил меня через свою любовницу вывести всё содержимое счетов за границу, что я и сделал.
— Кто? Кто тебя попросил?
— А не всё ли равно? Не в моих правилах оглашать имена клиентов, особенно в таких щепетильных сделках. Неужели, дон Микеле, вы рассчитывали, что деньги долежат в банке до вашего возвращения на свободу? Кажется, вам присудили двадцать пять лет. На что вы надеялись?
— Ты погубил меня, — только и произнёс Синдона бесцветным голосом. — Ты вынес мне смертный приговор.
— Я? По-моему, одиннадцать лет назад его вынесли мне вы и вполне недвусмысленно.
— Отомстить решил? Вернулся с того света, чтобы спровадить туда меня?
— О, не надо трагедий, дон Микеле. Вы сгубили себя сами, когда в юности начали водить знакомство с мафией. Скользкая дорожка, не надо было на неё ступать, если не хотели расшибить себе голову. То, что я передал многие документы прокуратуре, просто ускорило ваше падение, а не спровоцировало его. Может, вы удивитесь, но бесконечно проводить махинации в банке невозможно, ликвидность имеет особенность заканчиваться, а вместе с ней и доверие контролирующих органов. Я просто не дал вам разграбить купленные вами банки до самого конца.
— Что я сделал тебе? — не унимался Синдона, восклицая, — разве мало платил? Я обещал тебе связи и протекцию, но ты отказался.
— Помню, вы предлагали мне присоединиться к П-2, - ехидно улыбнулся Сарваш. — Неоценимая забота, я тронут.
— Но ты сумел получить комиссионные с сокровищ ложи, шельмец.
Сарваш только пожал плечами:
— Это всего лишь формальная плата за услуги. Не скажу, что я был ей рад.
— Не хитри, это большие деньги. Кто, Джелли, Ортолани, Марцинкус заплатили тебе? Ты хоть сумел выжать с них процент побольше?
— Я делал это не ради прибыли, дон Микеле. Поверьте, в деловом мире есть и иные причины выполнять свою работу, нежели банальный гонорар. А за комиссионные не волнуйтесь, такие сомнительные доходы будет незазорно безвозмездно отдать на благотворительность. Очистить, так сказать, от грязи.
Синдона только рассмеялся, пренебрежительно и зло.
— Да дон Микеле, — озвучил свои мысли Сарваш, — вижу шесть лет в неволе вас так ничему и не научили. Ну что ж, может, лет через двадцать пять вы повзрослеете, обретете мудрость и поймёте, в чём ошиблись.
На этом время свидания вышло, и Сарваш направился к выходу. Когда охрана уводила Синдону, тот на прощание кинул:
— Подожди, мальчик, может скоро я сам явлюсь к тебе с того света.
Только выйдя из здания тюрьмы на улицу, Сарваш осознал, что сказано это было в отчаянии и от безысходности. Конечно, Синдона понимал, что вряд ли выйдет на свободу через двадцать пять лет, он уже не в том возрасте, и рассчитывать на долголетие было бы верхом оптимизма. Но то, что они никогда больше не увидятся, Сарваш прекрасно понимал. Больше в тюрьму к бывшему работодателю приходить он не собирался.
Почему-то именно сейчас, находясь на севере Италии, Сарвашу срочно захотелось поговорить с отцом Матео, узнать, не собирается ли архиепископ Марцинкус возвращаться в Иллинойс или переезжать в римскую тюрьму. То, что следствие давно собирается предъявить архиепископу обвинение в злостном банкротстве Банка Амвросия, Сарваш слышал. Интересно было узнать, что сделает Ватикан, когда это случится. Но слова дона Микеле о том, что Марцинкусу выгодно, чтобы он не заговорил на суде, разжигали ещё большее любопытство. В конце концов, их общий знакомый и партнер Роберто Кальви очень вовремя умер, не продав акции ИРД посторонним людям. И больше об этих акциях Сарваш ничего не слышал.
Дозвониться до отца Матео не получилось, и Сарваш решил явиться в Рим лично, благо по номеру телефона ему не оставило особого труда найти квартиру, куда телефонная линия с соответствующим номером была подведена. Самое удивительное ждало Сарваша, когда дверь открыла не квартирная хозяйка, не сам отец Матео, а Манола, его точная копия в женском варианте. Насколько отец Матео был с виду неприветлив и суров, настолько же внешне сестра Мануэла оказалась мила и добра, чем удивительно дополняла своего брата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
