так. Резко мелькает мысль, что мы практически не знаем друг друга, но нежные женские руки, обхватившие меня за плечи, притягивают всё ближе, теснее. Так хочется ненадолго выбросить из головы всё: ответственность за своих солдат, печаль в глазах матери, недовольно поджатые губы отца.
Как мало нужно, чтобы удовлетворить потребности. Вкусная еда, безопасная крыша над головой, тепло женского тела. Вот, пожалуй, и всё, о чём мечтает каждый солдат. Как это примитивно. Я надеюсь когда-нибудь испытать близость с той, которую люблю и для которой буду любимым мужчиной, а не случайным партнёром. Не могу утверждать, что сейчас изменил Чарли, ведь мы даже не помолвлены, но всё равно чувствую неловкость. И потом что мне сейчас сказать Еве? «Спасибо» и «До свидания»?
— Так что насчёт завтра, котик? — переспросила она, глядя как я одеваюсь.
И когда я успел стать «котиком»? Но с другой стороны искать новую девушку для развлечений я точно не буду. И что изменится от того, если я ещё пару раз с ней встречусь? В конце концов, отпуск у меня или нет?
— Давай, только не у Рудольфа. Может, сходим куда-нибудь?
— Отлично, — просияла Ева. — Я как раз знаю отличное местечко, где можно повеселиться.
* * *
«Повеселились» мы, конечно, отменно. Из всех возможных мест именно в этом баре я умудрился наткнуться на Грету и Эрин. Грета невозмутимо кивнула и сделала вид, что не заметила Еву, зато Эрин не отказала себе в привычном сарказме. Зная, как она относится к моей позиции насчёт Чарли, не сомневаюсь, что она в красках расскажет ей, что видела меня с другой. Ну и что теперь делать? Унижаться и просить её молчать я не собираюсь. Заставить держать язык за зубами тоже не выйдет. Но дело даже не в этом. Поймав её взгляд, я почувствовал, как острая волна стыда и вины неприятным холодом прошла внутри. И ведь понимаю, что всё вчера решил. Это мимолётное увлечение никак не повлияет на мои чувства к Чарли, но всё равно чувствую себя последним мерзавцем. Как ей это удаётся? В очередной раз вытащить на поверхность все самые стыдные и мерзкие чувства, которые я пытаюсь прятать даже от себя? А вообще она тоже не святая, чтобы меня осуждать. Я припомнил, как она заявилась чуть ли не в обнимку со Шнайдером и, хотя этому нашлось, вроде как, благовидное объяснение, почему-то кажется, что всё не совсем так. Уж слишком подозрительно блестели глаза у них обоих, к тому же подобные прецеденты уже были.
Порой я до сих пор сомневаюсь, будет ли Фридхельм с ней счастлив. Слишком они разные. Он романтик и мечтатель, Эрин же… Иной раз кажется, что она выросла на улице. Прожжённая лгунья, циничнее некоторых солдат, к тому же напрочь лишена свойственной девушкам её возраста стыдливости. Я недавно застукал их в ванной в самой недвусмысленной ситуации и что? Даже мне было неловко смотреть в лицо Фридхельму, а этой хоть бы хны. Хотя, может, я к ней несправедлив? Просто она достала меня за этот год своими выходками.
— Мы собираемся завтра расписаться.
Вот оно что? Я недоверчиво посмотрел на Эрин. И где же капризы по поводу грандиозного банкета и шикарного платья? Кажется, этим она прикрывалась чуть ли не полгода, а теперь, значит, собираются «просто расписаться»? Но я благоразумно промолчал, не став уподобляться ей, к тому же было ещё много дел. Нужно помочь Фридхельму выбрать костюм и прочее, да и Грета шепнула, что вечером ждёт меня, чтобы кое-что обсудить.
— Ну как?
Я улыбнулся. Неужели это мой брат, которому, казалось, ещё недавно я помогал зашнуровать ботинки? Фридхельм выглядел совсем взрослым в этом костюме, и меня кольнула острая жалость. Если бы не война, он бы скорее всего до сих пор бегал беззаботным студентом, цитируя мне выдержки из любимого Ницше и собираясь с такими же любителями поэзии после лекций где-нибудь в кондитерской.
— Тебе идёт. Жаль, мама не увидит.
Фридхельм отвёл глаза:
— Ты же знаешь, отец не в восторге от моего выбора.
Тут он прав. Я убедился, что папа полностью разделяет взгляды о превосходстве арийской расы. Узнай он, что Эрин отчасти русская, дома развернулась бы война.
— Ты счастлив? — я вспомнил, что недавно они едва не разбежались, Фридхельм так и не сказал, что случилось, а я в свою очередь не стал лезть с расспросами. — Она действительно та самая?
— Да, — просто ответил он. — Ты, наверное, думаешь, что я влюбился как мальчишка, потеряв голову, но это не так. Я знаю, что Рени не идеальна, но разве любовь — это не принятие человека таким, какой он есть? Хватит уже за меня волноваться, всё будет хорошо.
Надеюсь, что так и будет. Слишком часто Эрин умудряется находить проблемы на свою голову, но портить настроение брату в такой день явно не стоит. Странно, я всегда был уверен, что женюсь первым, привык подшучивать над Фридхельмом, что ни одна девушка не согласится соперничать с томом Рембо, но из-за чёртовой войны я не решился даже рассказать Чарли о своих чувствах. Последний раз мы виделись, когда Эрин выписали из госпиталя. Чарли обрадовалась, когда я пригласил её с нами на пикник, а я хотел поговорить с ней наедине. Хотя бы аккуратно выяснить, по-прежнему ли её сердце свободно. Эрин и Фридхельм не раз намекали, что она в меня влюблена, но я-то прекрасно знаю, что женское сердце — сложная вещь. Возможно, какой-нибудь поклонник посмелее меня сумел всколыхнуть её чувства.
— Я так рада, что вы наконец поедете в отпуск, — щебетала Чарли, медленно идя по тропинке. — Повидаешься с родителями, с Гретой.
— Надеюсь, скоро мы все сможем вернуться в Берлин, — ответил я, хотя точно знал, что в самые ближайшие месяцы война не закончится.
— По радио уверяют, что фюрер вот-вот возьмёт в кольцо Красную армию, и к Рождеству война закончится, — улыбнулась Чарли.
Я вспомнил, что мы были уверены и прошлым летом, что война закончится к Рождеству,
