И я слегка нарушил протокол, весело подмигнув девушке. Та благодарно улыбнулась:
– Спасибо за теплый прием, ваше императорское величество.
Не могло быть и речи о том, чтобы мы говорили по-французски. Во всяком случае, во время строгих рамок протокольных мероприятий, когда на нас были обращены десятки камер, сотни фотоаппаратов и десятки тысяч глаз. Обо всем, что будет и как будет сказано, уже сегодня напишут все основные газеты, а официальная информация РОСТА разойдется по всему миру.
– Ваше королевское высочество, разрешите представить вам моего сына. Граф Георгий Брасов.
И тут протокол конкретно полетел ко всем чертям. Сын вместо четко расписанного приветствия вдруг выдал:
– Здрасьте…
И покраснел до самых ушей.
А Иоланда, нарушая все тот же проклятый протокол, приветливо улыбнулась, протянула Георгию руку и сказала просто:
– Здравствуй, Георгий. Покажешь мне Москву?
И судя по тому, что сказала она это без малейшего акцента, это была одна из ее импровизационных заготовок, которые не входили в официально утвержденный протокол. Интересно, сколько у нее таких заготовок?
Взяв руку принцессы, сын смутился еще больше и лишь кивнул, шмыгнув носом. Нужно ли говорить о том, что в этот момент вспышки слились в единую светомузыку?
Спешу вернуть происходящее в утвержденное русло официального протокола.
– Ваше королевское высочество, приглашаю вас занять место в императорском автомобиле. Нас ждет Кремль. Нас ждет Москва.
– Благодарю вас, ваше императорское величество! Я так мечтаю увидеть Москву и Кремль!
Тут над нами, ревя моторами, прошли три «Ильи Муромца», из которых начали выбрасывать разноцветные ленты, конфетти и бумажки, оповещающие москвичей о прибытии в Россию принцессы Иоланды Савойской, будущей невесты государя императора, а также о визите королевской четы Черногории.
Проводив взглядом удаляющиеся в сторону центра Москвы аэропланы, я сделал приглашающий жест. Да, сегодня на всем протяжении нашего пути толпа узнает заранее, кого же они встречают на самом деле. Удержала бы только полиция ситуацию под контролем, а то нас там задушат в порыве верноподданнического энтузиазма, ведь пропагандистская машина господина Суворина работала на всю катушку.
Мы прошли к кортежу, где уже занимала свои места черногорская королевская чета и другие официальные лица. Я помог принцессе подняться в мой автомобиль. И тут Иоланда нарушила протокол еще раз, протянув руку Георгию. Тот несколько растерялся и взглянул на меня. Поощрительно улыбаюсь. Не стану же я демонстрировать, что протокол был нарушен и что Георгий должен был занять место на сиденье перед нами, а не между нами. Так что я слегка подтолкнул сына и тот сел на широкое сиденье рядом с Иоландой. Мне же ничего не оставалось делать, как занять место рядом с Георгием.
Что ж, вот так, под радостные крики тысяч москвичей, кортеж и двинулся мимо Петровского Путевого дворца. Мы приветствовали собравшихся. Глядя на то, как грациозно и величественно Иоланда отвечает на коллективный восторг, не мог не отметить, что опыт массовых мероприятий в Италии не прошел даром. Впрочем, возможно, это у нее наследственное. Но явно не по черногорской линии, хмыкнул я сам себе. Ибо судя по Николе и его супруге, аристократизм там, скажем мягко, пока лишь в первом поколении. Нет, тут кровь тысячелетнего Савойского дома, вне всяких сомнений. Кровь многих и многих поколений державных правителей, всех этих графов, маркграфов и герцогов Савойи, князей Пьемонта, королей Сардинии, Италии, Испании, Албании, Хорватии, Кипра, Иерусалима и даже Армении.
Ну, и Рим есть Рим. Вечный город. Этим сказано все. Пусть не такая икона стиля, как Париж, но… Впрочем, какой еще Париж? Руины одни. Интересно, какой Иоланде видится Москва после Рима? Когда-то византийская принцесса Софья Палеолог, видевшая Константинополь и Рим, была просто потрясена, увидев древнюю Москву и двор Ивана III. Думается, что на принцессу вид моей столицы производит не менее гнетущее впечатление. Впрочем, и на меня тоже. Я-то помню Первопрестольную совсем другой, величественной и огромной, а не этим сборищем разнокалиберных небольших домишек, узких улиц и всякого рода лавок с приказчиками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Где она, моя Москва? Где сотни миллионов огней, где пестрые толпы спешащих по своим делам горожан, где тот, никогда не спящий сияющий бесконечный мегаполис, который я знал и любил? Где широкие проспекты, где миллионы автомобилей? Я даже готов был ностальгировать по знаменитым московским пробкам. Впрочем, в последние годы их становилось уже явно меньше…
Я встрепенулся от того, что Георгий вскочил и также принялся приветствовать толпу. Что ж, имеет право. Пусть привыкает. Да, он не наследует престол Всероссийский, но право быть сыном императора у него никто не отнимет.
Иоланда держалась хорошо. Улыбка не сходила с ее лица, ее движения были отточенными и выверенными настолько, что выглядели естественными и грациозными от природы, а взгляд наверняка будет сегодня же растиражирован сотнями тысяч экземпляров по всему миру.
Не знаю, что творится у нее в душе, но моей очень сильно хотелось послать все вокруг ко всем чертям. Ко мне приехала девушка, которая, вероятнее всего, станет моей женой, а я даже не могу с ней перемолвиться ни одним искренним словом. Мы улыбаемся другим, мы приветствуем других, мы произносим речи им, но будь проклят протокол, вынуждающий двух людей, которые стремились друг к другу через тысячи километров, теперь изображать не пойми что и ради чего. С каким бы удовольствием я променял бы сейчас этот роскошный лимузин и восторженные толпы на обыкновенную садовую лавочку в Марфино и простой человеческий разговор по душам!
Но нет. Едем, улыбаемся, машем.
Подданные должны видеть своего императора и его будущую счастливую невесту, которая вскоре станет их императрицей. Конечно, некоторая толика восторга перепадает и едущим позади нас. Но разве могут сравниться прием москвичами черногорской королевской четы и прием принцессы Савойской? Нет, конечно. Я даже не уверен, что большинство из присутствующих может точно сказать, где эта сама Черногория находится. Впрочем, еще меньше людей сможет внятно объяснить, где находится Савойя. Но это и неважно абсолютно. Не для того господин Суворин ест за казенный счет вкусную черную икру вприглядку с белым хлебом и сливочным маслом. Восторг Иоланде гарантирован.
Кортеж плыл по улице среди толп, обступивших тротуары с обеих сторон. С крыш специальные люди бросали заготовленные заранее ленты и конфетти. На Тверской Глинкой грянул хор и военный оркестр.
Славься, славься, наш русский царь! Господом данный нам царь-государь! Да будет бессмертен твой царский род, Да им благоденствует русский народ.
Где можно спрятать лист? В лесу. Как можно спрятать приготовления к прибытию принцессы? Приготовлениями к другому официозу. Да и то велись эти приготовления в строжайшей тайне и были официально оглашены лишь после того, как дирижабль «Империя» пересек нашу границу и я смог впервые за все эти дни более-менее выдохнуть.
Дирижабль, отправленный в Италию в совершеннейшей тайне, секретно-официально вез в Рим следователей из Москвы. А назад он формально вообще летел пустой, а на дозаправке в Каире из него никто лишний не только не показывался, но даже в иллюминатор носа не казал. Лишь позже, когда «Империя» уже пересекла Кавказский хребет, было объявлено об официальном визите в Россию короля Черногории. И лишь на самом аэродроме была явлена Москве и миру главная персона этого визита.
Разумеется, у меня все было готово к такой внезапной смене акцентов, и толпа, собравшаяся встречать королевскую чету Черногории, быстро переключилась на новое главное лицо дня.
Слава, слава, греми Москва! Празднуй торжественный день царя, Ликуй, веселися, твой царь грядет! Царя-государя встречает народ.
