пол, повесили на окно шторы и, подхватив корзинки с тарелками, отправились на кухню. Так Хатим впервые увидел кухню. Громадные плиты, казаны и чаны. Важных поваров и улыбчивых поварят. Там царила Главная Повариха! У нее был большой белоснежный фартук, а в руках - деревянная ложка из светлого дерева. Она держала эту ложку, как скипетр! Видимо, эта ложка предназначалась не для снятия пробы или перемешивания, а для того, чтобы отвешивать ленивым работникам по лбу!
Увидев омежек с корзинками в руках, она милостиво им улыбнулась и сообщила, что приготовлено сегодня для альф и прислуги. Рядом появился Азиз с подносом, его отправили к маленьким кастрюлькам, в которых готовили для гарема и эмира. Азиз позвал помощника, сегодня дети будут кушать с оми, а не в питомнике, и ему надо было помочь донести все необходимое до гостиной. Увидев Хатима и Джаннана, он кивнул им и занялся своими делами. Хатим растерянно моргнул, он привык, что Азиз всегда улыбался ему, приносил вкусности и всячески старался порадовать. А сейчас он просто кивнул ему, словно они были едва знакомы.
- Привыкай, - Джанан одернул растерявшегося Хатима. - Ты теперь не гаремный омега и не воспитанник Ясмина. Ты теперь младший супруг воина, а это значит, что статус Азиза выше твоего! Теперь ТЫ должен ему кланяться! - Джаннан подмигнул удивлённому Хатиму.
Хатим легко рассмеялся! Какая разница, кто кому должен кланяться, он скоро улетит отсюда! А когда вернется, то будет совершенно другим человеком! Омежки, переглядываясь и пересмеиваясь, отправились к большим чанам, поваренок положил им в тарелки чего-то вкусно пахнущего. Они взяли еще хлеба, кувшины с питьевой водой и по паре апельсинов из садов Хани. Жизнь все равно прекрасна! И какая разница, из какой посуды тебе положат еду? Главное, у него теперь есть такая удивительная свобода! Он может ВЫХОДИТЬ в город! В любой день! Когда САМ пожелает! Разве это не сказка? Да он раньше и мечтать о таком не смел!
Вскоре появились молодые альфы, шумные и нескладные, как щенки-подростки. Они, подхватив чаны и казаны, понесли их в казарму. Следом несли корзины с хлебом и фруктами, тарелки с сыром и мясом. Кто-то надел на спину большие кувшины с лямками на плечах, из них будут наливать воду во время еды. Джаннан заторопился домой, чтобы успеть к приходу мужа. Хатим пришел в комнату раньше Аббаса, он поставил корзинку на стол рядом с тарелкой с завтраком и упал на кровать отдохнуть. Столько впечатлений!
Когда Аббас вошел в комнату, Хатим спал на спине, свесив ноги с кровати и приоткрыв рот. По всей видимости, он присел отдохнуть и сразу заснул. В комнате на окнах появились шторы в мелкий цветочек с оборочками. На полу лежали две подушки с кистями по краям. На столе стояла корзинка, в которой громоздилась пестрая посуда с едой. А в детской кроватке лежала кукла. Аббаса это порадовало, значит, омега не забыл о дочке, когда делал покупки. Это вселяло надежду на счастливое будущее.
Он посмотрел на спящего Хатима. Что же делать - дать ему поспать или накормить? Увидев на столе так и не тронутый завтрак, он нахмурился и решил, что все же стоит разбудить это чудо, чтобы оно поело. А то доведет себя до голодного обморока, отчитывайся потом перед эмиром, почему замучил ребенка! Аббас улыбнулся. Омежка спал полностью одетый, и только одна шлепка соскользнула с расслабленной ноги. Альфа склонился и, сняв вторую шлепку, решил переложить Хатима удобнее на кровати, но тот сразу проснулся и дернулся спросонья всем телом, как видимо испугавшись.
- Прости, - Аббас сразу разжал руки. Хатим сел на кровати, пытаясь понять что происходит. Альфа продолжил говорить тихим голосом, позволяя омеге прийти в себя и успокоиться. - Я просто хотел переложить тебя удобнее. Как прошло утро? Тебя Джаннан совсем заболтал? Он такая балаболка! Ты доволен походом в город?
Хатим окончательно проснулся и так довольно улыбнулся, что у Аббаса сердце замерло. А потом омежка начал рассказывать, как замечательно иметь возможность выйти в город самому. Аббас мысленно отругал себя. Надо было идти вместе с Хатимом, ведь он действительно впервые вышел в город! Он совсем не знает реальной жизни. А если бы он испугался? Раньше его отправляли в город под охраной четырех альф до школы и обратно, а это совсем не то, что оказаться в городе одному в сопровождении болтливого Джаннана! Но потом альфа успокоился, Хатим взахлёб делился впечатлениями от рынка, от покупок, от того, как Джаннан торговался! А потом, смущаясь, рассказал, что они заходили «в одно место» и там платили деньги за еду! Она была вкусная, но, наверное, не стоит тратить деньги на сладости, если их можно покушать во дворце?
Они сели на подушки, и, пока Аббас ужинал, Хатим с горящими глазами рассказывал о лавках, полных красивых вещей, о светильниках, и о том какие смешные эти торговцы. Зачем называть такие высокие цены, если согласен продать за едва ли половину от названной цены? Аббас наслаждался азартом и восторгом на его лице. Возможно, этот поход на рынок был именно тем, что сейчас надо Хатиму? Свобода делать то, что хочется. Аббас похвалил его покупки и сказал, что Хатим может не стесняться в тратах и покупать всё, что понравится. А что касается траты за еду, так это абсолютно нормально, все покупают еду или выращивают ее сами.
Аббас спросил, что бы Хатим ещё хотел сделать до отъезда. Но он совсем не ожидал того, что услышал:
- Я хотел бы побывать в пустыне. В настоящей, так чтобы вокруг только песок и никаких людей.
- А я? - удивился Аббас, - значит, я должен привезти тебя в пустыню и оставить? Или мне можно побыть с тобой рядом?
- Тебе можно, - подумав, согласился омега, - но больше никого рядом!
- Хорошо, - кивнул Аббас и, переобувшись в потрепанные сапоги, махнул рукой, чтобы Хатим шёл следом.
Они дошли до ворот казармы. Аббас попросил Хатима подождать его здесь, а сам зашел внутрь, чтобы поговорить с Усамой и еще какими-то альфами во дворе. Вскоре он ушел на конюшню и вывел оттуда оседланного жеребца. Пока он приторачивал к седлу скатку одеял и сумки, мальчишки принесли ему несколько лепёшек, что-то завернутое в тряпочку и фляги с водой.
Аббас, взяв жеребца под уздцы, подвел его к Хатиму и, подхватив его на руки, усадил перед седлом. Омега судорожно вцепился в
