– Пойдем? – спросила Мария.
– А запах? – прошептал Андрей.
– А ты стой подальше. Хоть познакомитесь.
Ох, не хотелось Андрею сейчас именно в дом идти. Но и ретироваться неприлично. Вошли. Мария первый раз видела его в форме – шинели, шапке, сапогах.
– Раздевайся.
Андрей шинель снял. Звякнули орден и медаль. Опять нехорошо – подумают, нацепил цацки себя красиво подать. А уже поздно. Мама Марии на пороге встала.
– Да вы герой, заслуженный человек!
– Ну что вы. Я сержантом с фронта пришел, а у других вся грудь в наградах.
– Да что же мы в дверях, проходите, садитесь. Чайку?
– Спасибо, я только что из-за стола.
– Не сочтите за любопытство, расскажите немного о себе.
– Легко. Фролов Андрей Михайлович, из Москвы. Три года на фронте, родители под бомбежкой погибли. Окончил школу милиции, сегодня получил повышение в звании. Служу в Балашихинском районном отделе милиции, в уголовном розыске. Вкратце все.
– Выпиваете часто?
Учуяла все-таки! В Андрея как бес вселился, понесло.
– Ну что вы! Совсем немного. Каждый вечер с устатку после службы по стакану водки. Иногда пивком заполирую. Водка без пива – деньги на ветер.
Ну вот чувствовал – чушь несет. А обидно стало, за запах, за подозрения необоснованные. Будь, что будет! Дочь с матерью рты в изумлении открыли. Мать пришла в себя первой.
– Да ведь врешь же, парень!
Андрею стыдно стало за свою нелепую выходку, да поздно. Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Мать Марии продолжила:
– Моя дочь немного в людях разбирается, с выпивохой бы не дружила. Ершистый ты, как ее отец, пусть земля ему пухом.
– Простите, характер скверный.
Тяжело слова эти Андрею дались. Не последнюю роль в выходке выпивка сыграла.
– Наверное, опасная у вас работа? – поинтересовалась мама Марии.
– Пером в конторе скриплю, отчеты пишу.
– Ну вот опять! А ранили как же?
Андрей на Марию посмотрел. Разболтала?!
– Случайная перестрелка.
– Это не в поселке Автогенстроя?
Ничего в городе не скроешь, даже если захочешь!
– Там.
– Говорят – ужас, что было. А вас еле в больнице откачали.
– Я живучий.
– Счастлив ваш ангел.
– Наверное. Мне пора.
– Вы заходите к нам, все лучше, чем на улице мерзнуть.
Мама осмотрела внимательно награды Андрея, потом взглянула на правую сторону груди.
– А что это за полоски?
– За ранение на фронте.
– В милиции за ранения нашивки не дают?
– У нас не фронт, кончилась война, желаю здравствовать.
Уже за калитку вышел и понял, что имени и отчества мамы Марии не помнит. Или не называлась она? Не понравился, наверное, он маме, не глянулся. Форма и награды любому мужчине к лицу, но запах! А еще понесло его не вовремя, что стоило отшутиться? Нет же, как «тигр» напропалую попер! Балбес! Утром умылся в общем умывальнике на двадцать комнат, оделся в гражданское. Вроде не хватает чего-то. Удостоверение при себе, а… точно! Пистолет Феклистов не вернул. А он в любой момент понадобиться может.
Достал наградной «ТТ», сунул в карман. Что «кольт» казенный, что «ТТ» – оружие хорошее, надежное, но страдают одним общим недостатком – нет самовзвода. Драгоценные мгновения из-за этого он в схватке с Гуриным потерял, а мог бы и жизнь. Решил – сдаст «кольт». А вместо него лучше «наган» офицерский или «вальтер» трофейный. Хотя это сомнительно. «Кольт» по ленд-лизу получен, а «вальтер» – трофей, немецкое оружие в государственные службы не брали, хотя на складах оно хранилось.
Поздоровавшись, Андрей попросил Феклистова вернуть пистолет.
– Вспомнил наконец. А я все думаю – когда же? Держи. Ох, и тяжел он у тебя.
– Поменять хочу.
– Давно пора.
В оружейке у дежурного Андрей сразу спросил:
– «Вальтер» есть?
– Не табельное оружие, нет.
– Тогда «наган» дай, офицерский, чтобы с самовзводом.
– Знаешь, не один ты «кольт» брал, все возвращали. Списать бы его, так ведь почти новый. Вот этот посмотри.
И дежурный протянул потертый «наган» еще тысяча девятьсот двенадцатого года выпуска, императорского Тульского оружейного завода. Андрей возмутился:
– Ты бы мне еще мушкет дал времен Петра Первого.
– Все так думают. А я в тире из него стрелял, он фору даст револьверам военного выпуска, бери, не пожалеешь.
– Патронов отсыпь, уговорил.
Что у револьвера плохо – неудобен он для скрытного ношения, барабан выпирает, кроме того, спица курка за одежду цепляется, рвет.
А деваться некуда. В сейфе только «ТТ» и «наганы».
Когда в кабинет вернулся, Феклистов усмехнулся:
– Хвастай.
Андрей выложил на стол револьвер и наградной «ТТ».
– Два ствола взял? – удивился Николай.
– Один наградной, не беру его на службу. Сегодня прихватил, потому что без оружия – как голый.
Феклистов «ТТ» взял, прочитал дарственную надпись: «Сержанту Фролову А. М. за успехи в борьбе с бандитизмом».
– За Федьку-Одноглазого?
– Не только.
– Везунчик ты.
– А у тебя часы именные.
– Ты знаешь, помоложе был, мечтал о наградном оружии. Увидел твой пистолет, вспомнилось.
Пока разговаривали, Андрей снарядил барабан револьвера патронами. Не быстрая процедура, а если учесть, что сначала стреляные гильзы удалить по одной надо, так и вовсе мешкотное. Всем револьвер неплох, точен, надежен, выстрел не такой громкий, как у «ТТ», но перезаряжание…
– Ладно, давай о деле. Я тебе говорил, кражи квартирные пошли чередой, похоже – не местные, мы бы уже знали. Залетные из соседних городов или столицы. Но вот что настораживает. Не квартиры работяг берут, а людей богатых, у кого ценности есть.
– Наводчик в городе есть, и с ворами связь держит.
– В самую точку! Сам так думаю.
– Какая-нибудь связь между пострадавшими есть? Скажем, работают вместе или пьянствуют?
– Не заметил. Пострадавшие – те еще жуки. Один на продуктовой базе завскладом, другой – директор рынка. А еще один, не поверишь, директор кладбища. У всех украли приличные суммы в деньгах и драгоценностях – кольца, броши, браслеты.
– Это при их-то зарплатах?
– Наверняка воруют. Взятки берут. Но не схвачен – не вор. Они сейчас потерпевшие. И как трудящиеся граждане имеют право на защиту закона.
– Можно дела посмотреть? Каким способом в дом или квартиру забрались, список украденного.
Николай ответил с ходу:
– Отмычки, нигде взлома нет. Работали быстро. У Юрченко мать престарелая на десять минут из дома в аптеку отлучилась. Вернулась, а квартиру уже обокрали.
– Шустро.
– Наши граждане деньги и ценности в одних и тех же местах хранят, большого ума найти не надо.
– Если в квартиру этого Юрченко забрались, когда старушка вышла, стало быть, наблюдали.
– Опять в точку! Не один человек это, банда, шайка.
– Один наводчик, один наблюдатель, один на шухере стоит, один или двое квартиру обворовывают. Это уже четверо или пятеро.
– Сбытчика краденого забыл – это шесть. Целый преступный синдикат получается.
Николай достал из сейфа шесть уголовных дел.
– В одно дело объединять надо, уж больно почерк похож. Читай.
Андрей погрузился в чтение. Фотографии вскрытых замков посмотрел, сделанные экспертом. Списки украденного, составленные со слов заявителей.
– Откуда у них столько золота? – удивился Андрей.
– Один, что с продуктового склада, во время войны продукты со склада тырил, на золото менял. Тогда две банки тушенки за обручальное золотое кольцо шли. Сам не видел, но слухи ходят.
– Что же его не призвали?
– По документам – инвалид, имеет белый билет, вроде с сердцем у него что-то. Видел я его – здоровее нас с тобой.
– Кому война – кому мать родна.
– Это про него.
– На фронте иной раз горячей пищи дня по три не видели, сухарь черный за благо считали. А этот гад в тылу рожу наедал.
– Ага, скажи это прокурору. Да ты читай. Вдруг в голову что умное придет?
