Читаем без скачивания Последний Бастион - Werewolf

Южно-африканская республика

Район Карру, ферма "Редбуш" 28 июня 2009 года – Ну что, док. Пришла пора помирать – или протяну еще немного?

Марина изучала рану, к этому времени совсем затянувшуюся, прикасаясь к ней своими сухими прохладными пальцами. Как ни странно, боли ее прикосновения не вызывали. Вообще.

– Больно? – Марина нажала посильнее – Приятно… – улыбнулся я, когда такая женщина прикасается…

Фыркнув, Марина убрала руку – Я смотрю, вы уже совсем поправились, мистер де Вет старший. Думаю, какое то время вы еще протянете, если не будете влезать во все, попадающиеся на пути переделки.

Мистер де Вет старший… так меня еще не называл никто.

– Вообще, мистер де Вет старший – это мой отец. Меня же можешь называть просто Эд, как это принято у нас в Америке. У нас не любят церемоний.

– Да и у нас здесь все по-простому – улыбнулась девушка – но мне уже надо идти…

Проводив взглядом девушку, которая мне нравилась все больше и больше, я вышел из дома и огляделся, стараясь понять, что же на самом деле здесь происходило…

Оправляясь от ранения, я прогуливался по самой ферме "Редбуш" и по ее окрестностям пешком, осматривало, скажем так, местные достопримечательности. И чем больше я видел, тем больше всего мне казалось странных и непонятным.

Прежде всего: если изначально ферма "Редбуш" была овцеводческой, то сейчас она овцеводческой уже не была. Нет, конечно, овцы здесь выращивались, шерсть и мясо заготавливались и отправлялись, в том числе и на экспорт. Но было много чего другого…

Было стрельбище. Даже не одно, а два. Первое представляло собой огромное поле с самой современной мишенной обстановкой, с движущимися мишенями, с автоматически контролем результатов стрельбы. Размеры его были огромны: тридцать позиций для стрелков и полтора километра длина стрелковой директрисы. Даже в США такие стрельбища можно было пересчитать по пальцам. Второе стрельбище – даже не стрельбище, а стандартная штурмовая полоса препятствий, на которой были даже развалины трехэтажного дома. На штурмовой полосе тоже имелось несколько рубежей для стрельбы. Было на ферме оборудовано и поле для пейнтбола.

И все это не пустовало! Удивительно, просто, но на расположенные далеко от крупных городов объекты постоянно приезжали люди. Как будто, кроме как здесь, в стране больше не было места, чтобы пострелять. Ни стрельбище, ни полоса препятствий никогда не пустовали. Взрослые мужики, некоторым из которых явно было за пятьдесят, приезжали, переодевались в камуфляж и с энтузиазмом дырявили мишени, потели на полосе препятствий. Стрельбище было расположено в полутора километрах от основного дома, и с утра до ночи там не утихал разнокалиберный грохот…

Там же стояли и несколько крупных ангаров – склады со списанным военным имуществом. Многие, приезжая пострелять, заходили и туда – приобрести форму, амуницию, патроны. Торговали и оружием – как объяснил брат, лицензия у него была, и вообще в ЮАР с этим проблем не было, закон о самообороне здесь один из самых жестких в мире. Хмыкнув, я не стал расспрашивать дальше.

Но самое главное, что мне бросилось в глаза – и посетители стрельбища, и посетители оружейного магазина, и те с кем брат стрелял сам, а потом о чем-то разговаривал – у всех у них был один цвет кожи.

Белый.

В стране, где черные составляли большинство, а после отмены режима апартеида и наплыва страну беженцев из Зимбабве – абсолютное большинство – здесь черных не было ни одного. И на ферме, и на стрельбище все работы выполняли белые. Клиенты тоже были все как на подбор – с белым цветом кожи. Просто удивительное место какое-то.

Прогуливаясь потихоньку, я подмечал происходящее, делал для себя определенные выводы. В основном посетители разговаривали на языке "белого племени" – африкаанс, представлявшем собой голландский язык, слегка исковерканный африканизмами. На этом языке я не понимал ни единого слова – но наблюдать за происходящим, за тем, кто с кем группируется, кто часто здесь бывает было возможно…

Мыслей у меня возникло много по этому поводу, но делиться с братом, выяснять что-то я не стал. В конце концов – в чужой монастырь со своим уставом…

– Э, братишка – я вздрогнул от сильного хлопка по плечу – ну как? Марина вылечила?

Я уставился на Ника, лихорадочно просчитывая ситуацию. С подковыркой вопрос или нет? Вроде как нет.

– Да вроде как вылечила – подчеркнуто нейтральным тоном ответил я – Ну и прекрасно. Пошли! Нас ждут великие дела!

Трясучий старенький Лендровер подкатил к одному из складов, самому дальнему.

Грохот стрельбы совсем рядом на стрельбище закладывал уши…

– Заходи! – Ник отпер один за другим два замка, щелкнул выключателем на стене. Я осторожно огляделся…

– Ни хрена себе… – изумленно выдохнул я. В ангаре была оборудована настоящая мастерская со станками. И посередине стоял новенький, оливкового цвета армейский внедорожник LandRover Wolf.

– Фирма веников не вяжет – усмехнулся Ник – давай начинать готовится.

Стандартная машина это хорошо, но доработанная – еще лучше. Надевай перчатки, я скажу что делать…

Сомали, Могадишо 21 июня 2009 года Автоматные очереди раздались метрах в пятидесяти впереди, где-то слева. Водитель резко вывернул руль и старый, потрепанный временем и дорогами Рено вывернул вправо, ныряя в узкий, загаженный нечистотами проулок. Водитель такси недовольно выругался – Прокляни их Аллах, подонки. Извините, придется немного объехать. Прямой дорогой ехать нельзя…

– Хорошо… – раздался спокойный голос сзади.

Крутя баранку своего такси водитель все больше и больше задумывался о том, кого он посадил в машину. Таксистом в столице подрабатывать было сложно, иностранцев почти не было, а у сомалийцев денег не было даже на еду. Несколько месяцев назад эфиопские ВВС нанесли очередной удар по аэропорту Могадишо, бестолковая атака закончилась полным успехом, потому что ни ПВО, ни ВВС у Сомали больше не было.

Только на днях бурундийские миротворцы все-таки восстановили взлетную полосу – скрипя зубами, потому что миротворческий контингент надо было как-то снабжать, наземные конвои грабились по дороге – и аэропорт снова открыли. Естественно, все свободные таксисты отправились туда, чтобы хоть что-то заработать. Не преминул воспользоваться ситуацией и Мамед. И сегодня, ему улыбнулась удача, видимо Аллах решил вознаградить раба своего, столь усердного в вере. Вечером, когда ни одного самолета уже не ждали, вдруг появился этот самый пассажир. Странный, невысокого роста, одетый так, как обычно одеваются западные фотокорреспонденты, отправляющиеся в дикие страны. На плече у него была небольшая дорожная сумка. Ни с кем не заговаривая он прошел мимо хватающих его за руки водителей и сел в такси Мамеда, стоящего одним из последних в очереди.

Кто же это такой? Одет как европеец, но при этом свободно владеет арабским.

Хладнокровен, когда началась перестрелка и бровью не повел. Да и район, куда он приказал себя вести – район Медина чрезвычайно опасный.

– Дальше не поеду. Высажу вас у этого блокпоста, дальше нас не пустят В ответ не раздалось ни слова, просто на переднее сидение упала десятидолларовая бумажка. Экономный человек в Могадишо на эти деньги мог жить месяц…

– Благодарю… – начал Мамед, но сзади уже хлопнула дверь. Быстро развернув машину, Мамед погнал ее, пытаясь до темноты выбраться из опасного района.

Блокпост на дороге, ведущей в Медину, представлял собой громадный завал разбитой техники на дороге. Высота завала доходила до второго этажа зданий, сдвинуть его было сложно даже строительным бульдозером. В завале был оставлен проезд, достаточный для того, чтобы проехала одна машина и то медленно. На крыше полуразрушенного здания рядом с завалом был установлен ДШК, в самом здании несли дежурство несколько боевиков, принадлежащим к радикальным исламистским группировкам. Чуть в стороне, в огромной бочке чадно горел костер из пропитанных солярой тряпок, освещая окрестности неверным, мерцающим цветом.

Мгновенно осмотревшись, гость двинулся вперед…

– Э, Муса? Смотри-ка!

Командир небольшой группы боевиков, державших этот блокпост и взимавших плату со всех проезжающих, Муса Гараби с изумлением уставился на улицу, не веря своим глазам. Из подъехавшего такси вышел человек, одетый как европеец и сейчас он спокойно и никого не боясь шел к баррикаде…

– О, Аллах, он что совсем спятил? – пробормотал кто-то – Сидеть здесь! – шикнул Муса, пристрожив своих подчиненных – я пойду поговорю с этим обиженным Аллахом. Может быть, у него в кармане завалялись лишние денежки…

Из темноты раздался глумливый смешок.

Поправив висящий на плече автомат, Муса вышел из дома и направился навстречу странному неверному, рискнувшему гулять по Могадишо, на ночь глядя. По дороге он вспомнил зачатки английского, тех самых слов, которыми можно дать неверному понять, что проход здесь не бесплатный…