спине. Мне его поглаживания безумно нравились, но я несколько нетерпеливо напомнила:
— Вы обещали поцелуй.
Киллиан вперил в меня темный взгляд и улыбнулся. А мое глупое сердце увидев эту восхитительную улыбку немедленно упало куда-то в пятки, а потом громко забилось в горле.
— Наклонись, — распорядился он надсадно.
Я сделала так, как он просил, закрыла глаза и приготовилась к жаркому поцелую, но получила лишь один жалкий чмок по носу и насмешливое:
— Завтра я тебе все припомню, Ария… И хорошенько зацелую. Но только тогда, когда ты будешь в состоянии меня слушать и после того, как мы поговорим. У тебя на редкость болезненные пощечины.
Киллиан тихо рассмеялся, когда заметил как сильно я нахмурилась, без труда поднялся вместе со мной, придерживая меня за бедра, и широкими шагами двинулся в другое место.
Этот дом… он был такой необычный, но я едва могла заметить какие-либо детали.
Что-то изменилось.
Его слова — нежные, а касания мягкие, едва заметные, пытающиеся успокоить. Успокоить то, отчего в моей безмятежной душе все разом помрачнело.
Меня усадили на мраморную раковину, когда мы оказались в большом ванной комнате. Посмотрели так, что пробрало до костей. Непонятно, что пытались разглядеть, пока не прозвучало тихое:
— Тебе больно, я знаю, — как будто Киллиан снова обнажал мою душу, раздевал до гола, читал мои мысли, как свои собственные. — Но ты должна понимать, каково мне, когда я каждый день думаю о том, что ты хочешь стать невестой другого мужчины. Я должен как-то… справляться с этим фактом. Ты даже представить себе не можешь, как порой велика моя ревность. Очень сложно устоять от соблазна забрать тебя себе насовсем, не учитывая твоего мнения.
Я тут же почувствовала, как в груди начало полыхать жаром от одних лишь слов. Подумать только, меня ревнуют. Откровенничают. И кто! Тот самый безумный и ужасный маг.
— Не обязательно же…
— Делать тебе больно, когда ты подбираешься ко мне поближе? — мужчина подцепил пальцами мой подбородок, заставил заглянуть ему в глаза. — Я не хочу этого, клянусь. Наверное привык источать яд, когда кто-то заходит на запретную территорию.
Надо мной склонились, взяли мое лицо в холодные ладони и нежно поцеловали в лоб.
— Я повторю это еще сотни раз, если понадобится, — прохрипел он странным голосом. — Прости меня, Ария.
В данной ситуации меня охватило невероятное чувство, тем более когда знаешь, что Киллиан — одна сплошная неприступная крепость.
Я нужна ему. Может быть, это куда больше, чем я себе представляла?
— Но меня хотели выдать замуж… — напомнила я, чувствуя как все вокруг кружится.
— Я знаю.
Ревность… действительно страшная вещь, она въедается в самое сердце, колет изнутри, жжется так, что дышать трудно.
— И вы планируете жениться.
— Да. Надеюсь, когда-нибудь. На одной несносной девчонке, которая удивляет меня раз за разом…
Я откинула его ладонь, которая все это время поглаживала мою шею. Он вообще обожал разбрасываться ужасными жестами — собственническими жестами. Но он не имел на них никакого права!
— Но в прошлый раз вы сказали… Вы сказали, что…
— Что я сделаю твоей сестре предложение. Но я не собираюсь на ней жениться.
— Что?.. Но почему?
— Мне кое-что нужно от твоего отца. То, что можно получить, только если отдать добровольно.
— Что?
Киллиан слабо улыбнулся.
— Ключ, любопытная моя. Ключ, вроде того, что находится на твоем прелестном пальчике. У каждого без исключения есть цена. Даже у меня.
Вот как. Ключ. Так все дело в каком-то ключе.
Почувствовала ли я облегчение? Определенно да.
Стало ли мне от этого легче? Определенно нет.
Его руки, опиравшиеся на мрамор, коснулись внешних сторон моих бедер. Я была в плотном длинном платье, однако игнорировать мурашки, пробежавшиеся по коже, было выше моих сил.
Мужчина наклонился, овеяв дыханием мое лицо:
— Видит небо, я всеми силами пытался держаться от тебя подальше…
Его тяжелое дыхание на моих губах начало ощущаться все более отчетливо, отчего я смутилась.
— А если я не хочу этого? — вдруг выдохнула я, сгорая от желания прильнуть к нему. Боже, что я творю. — Если я хочу…
Киллиан задержал дыхание на мгновение, после чего тихо перебил:
— Не спеши, малышка. Скажешь это вслух, и я тебя не отпущу. У тебя еще есть шанс стать счастливой.
Стать счастливой с господином Блеймондом. Он не сказал этого, но его имя буквально читалось в напряженном до предела воздухе.
Сердце громко колотилось, глаза заполнились слезами.
Мои истинные эмоции вырвались наружу. Правдивая вода, я полагаю, тоже сыграла в этом небольшую роль.
— Мне страшно… — прошептала я. — Мне так страшно…
Он обхватил ладонями мое лицо, поцеловал мокрые от слез щеки, чтобы потом серьезно произнести в губы:
— Никто кроме меня не посмеет сделать тебе больно. Никто.
— Кроме вас?
— Это неизбежно. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.
— Вы как будто отговариваете меня.
— Так и есть. Я никогда не был хорошим человеком, Ария. Но сейчас пытаюсь им быть. Не даю тебе опуститься на дно вместе со мной.
Я едва заметно улыбнулась, млея от порхающих поцелуев по моему лицу.
— Я умею плавать.
Аспид усмехнулся, приблизившись. Между нашими губами оставались сущие миллиметры пространства, тогда как воздух буквально искрил.
Я приоткрыла губы, стараясь сделать вдох поглубже. В легких категорически не хватало кислорода.
— Я чудовище, Звездочка. Я монстр. У меня много имен, но исход один — боль. Тебя хотели женить на Монтегю. Думаешь, я бы допустил это? Думаешь я не прокручивал сотни раз у себя в голове, как пускаю в эту сволочь убивающее заклятие? — Киллиан произнес это резким, угрожающим тоном: — Он смотрел на тебя, он видел твои глаза, посмел думать, что когда-нибудь он будет смотреть в них по ночам. Только вот какая загвоздка, Ария… Ты принадлежишь мне. Даже если выйдешь замуж за Блеймонда, ты все равно будешь принадлежать мне.
У него была безумная улыбка. Слишком притягательная. Слишком дьявольская.
И клянусь, что в этом самый момент я ненавидела себя за это. Ненавидела себя за свои желания.
— Я буду следовать за тобой по пятам. Ловить твое дыхание, смотреть на тебя читающую, видеть твою милую улыбку. Я спятил. Я психопат. Это тебя тоже не отталкивает, малышка?
Сердце пропустило удар. Значит мне не показалось… Я постоянно ощущала чужое присутствие и уже было решила, что сошла с ума от навязчивой паранойи!
— Вы следили за мной, — выдохнула я растерянно. — Не только в Арунделе. Вы постоянно следили за мной! Как часто?
— Как часто я был твоим призраком? Иногда каждый день, иногда чаще.
Я облизнула сухие губы, привлекая к ним
