– Олимпия тоже здесь? – поинтересовалась Джазмин. – Буду рада повидаться. Я с ней познакомилась на похоронах Изабеллы, славная девочка. Валеас, еще одна просьба, если у тебя найдутся почки сужабника – пожалуйста, захвати с собой. У нас один молодой человек подхватил пневмонию. Капитан с тобой рассчитается.
Несимпатичный лесной колдун хмыкнул и, не прощаясь, исчез за деревьями.
– Думаете, он придет? – спросил я с порядочным сомнением.
– Скорее всего, – отозвалась наставница.
Ее опять пошатывает, мы с двух сторон ее поддерживаем.
– Помните историю о девочке из другого измерения, которая оказалась лесной колдуньей? – Из-за поднятого пушистого воротника голос Джазмин звучит приглушенно. – Это и есть Олимпия, о которой я говорила.
Еще бы не помнить, в магических кругах история известная и притом совершенно невероятная. У двадцатилетней туристки с Земли Изначальной обнаружились задатки лесной ведьмы – раньше считалось, что для этого надо родиться на Долгой, а теперь оказалось, что вовсе не обязательно. Был конец лета, порталы один за другим закрывались. Девчонка вернулась в родное измерение, но ее тянуло обратно, и окончательное решение она приняла в последний момент. Каким-то чудом прорвалась на своей стороне через оцепление и ринулась в портал, который уже находился в процессе схлопывания, – представляете, да? Это могло закончиться скверно, однако ей фантастически повезло: выпала оттуда не в виде фарша, а живая и почти невредимая, не считая изодранной в клочья одежды и сплошных ссадин. В общем, счастливо отделалась.
– Валеас и Олимпия – ученики Текусы Ванхи, старейшей лесной колдуньи.
– А кто такая Изабелла?
– Мать Валеаса. Тоже лесная, и тоже училась у Текусы. Ее убили в конце осени, полтора года назад.
Припоминаю: ага, Джазмин тогда ездила на какие-то похороны, оставив нас Ингой на одном из складов в Дубаве. Уже лег первый снег и вовсю шла консервация последнего урожая, так что работы для магов хватало.
– Почему – убили? – удивляюсь с некоторой задержкой. – Кто?
– Ох, она узнала что-то, чего не следовало узнавать. И позволила себя убить. Лесного колдуна в Лесу никто не найдет, если он сам того не захочет, но Изабелла Мерсмон не стала уходить и прятаться. Опасалась, что они тогда возьмут заложников, и поэтому дождалась убийц у себя дома.
Инга издает невнятный звук, словно из души у нее рвется особое мнение, а я снова спрашиваю:
– Кто?
– Высшие. Матиас, никогда с ними не связывайся.
О Высших мало что известно. Даже Джазмин нам почти ничего о них не рассказывала. Нестареющие маги, на порядок могущественней всех остальных, с немыслимыми способностями к регенерации – практически полубоги. Вот интересно, как становятся Высшими – или это у них врожденное? Я ведь даже такой малости не знаю.
Вспоминаю фразу, оброненную сволочным лесным колдуном, и вспыхивает догадка:
– Тарасия Эйцнер – Высшая?
Джазмин молча кивает.
– Если б она согласилась вывести караван, Трансматериковая расплатилась бы, разве нет? Она же вместе с нами тут пропадет… Почему капитан с ней не поговорит?
– Она не пропадет. А капитан понимает, что это бесполезно.
– Если люди будут каждый раз получать помощь, они развиваться перестанут, – сердитым голосом выдает Инга. Без запинки, словно отвечает заученный урок.
– Так она бы хоть Эберту помогла, что ли, какое там дальнейшее развитие, если он загнется от пневмонии посреди Леса!
– Матиас, это как на экзамене: одни сдают, другие вылетают. – Инга поворачивается в мою сторону, ее глаза воодушевленно светятся.
– Какой еще экзамен, если и для каравана и, в частности, для Эберта речь идет о жизни и смерти…
– Все, Матиас, хватит на эту тему, – ровным утомленным голосом окорачивает меня Джазмин.
Осознаю и замолкаю. Я же трус, никуда не денешься. Боялся отца, боялся Щагера и Сулосена. Валеаса этого не испугался по-настоящему только потому, что в тот момент не хотел жить и он показался мне подходящим орудием для достижения цели. Сейчас суицидное настроение уже прошло, и я быстро схватываю: Изабелла Мерсмон чем-то не угодила Высшим и умерла, я тоже смертен, следовательно… Да, следовательно, надо держать свои соображения при себе. Какая разница – нравится, не нравится, если все равно ничего не изменишь?
– Мы должны расти, а если каждого заплутавшего выводить за ручку и каждого заболевшего лечить, никакого роста не будет! – Инга продолжает прилежно рассуждать, эхо ее звонкого голоса глохнет в морозной тишине под заснеженными хвойными сводами. Отмечаю все сомнительные связки в ее аргументации, но помалкиваю, как велено.
Я тогда решил, что больше не буду принимать ее всерьез. И, как выяснилось немногим позже, сделал еще одну чудовищную ошибку.
Когда выходим к каравану, она сразу устремляется к фургону первого класса, где обитает госпожа Старый Сапог. Джазмин провожает ее ничего не выражающим взглядом и поворачивается ко мне:
– Матиас, насчет помощи Валеаса – это еще надвое, поэтому обнадеживать капитана я пока не буду. Сейчас поработаешь с Куто, хорошо?
– Я не могу.
– В чем дело? – Она вытаскивает тонкую сигарету с серебряным обрезом и смотрит на меня с тревожным недоумением. – Что ж, если так сильно устал, можешь часок отдохнуть.
С трудом мямлю:
– Я вообще не могу… Потому что…
Рассказываю о последке и о резонансе. Это занимает довольно много времени, она успевает выкурить три-четыре сигареты, нервно затягиваясь и роняя пепел на свою серебристую шубу. Пальцы у нее все сильнее дрожат.
– Хорошо… – произносит она свистящим шепотом после долгой паузы. – Хорошо, Матиас, что ты хотя бы сам понимаешь, что натворил.
Киваю. Молча. А что тут скажешь?
– Есть какие-нибудь идеи? – Голос у нее непривычно тусклый, почти безжизненный.
– Наверное, меня надо судить. Наверное… Судом магов, потому что по обычным законам я невиновен. Приму приговор, каким бы он ни был.
– И после этого тебе станет легче, верно? – безжалостно заканчивает Джазмин. – Для суда магов нужен кворум, как минимум четверо. К Куто не ходи. Буду сама с ним работать, если этот лесной разбойник нас не выручит. Теперь хотя бы причина известна, уже что-то.
Сутки проходят, как в дурном сне. Джазмин не стала позорить меня и всем объяснять, почему я отстранен от работы с Бочкой. В результате Инга решила, что Матиаса переутомление одолело, силы истаяли, и задрала нос к самым облакам: она круче. Наверняка уже успела похвастаться перед Старым Сапогом. Ну и наплевать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
