Советские моряки молча стояли на мостике. Большая грузовая стрела американского судна, вынесенная за борт, кивала своим носом, как будто показывая на волны, поглотившие стальной шар.
— Похоже, их дело труба, Леонид Степанович,— тихо сказал Щитов,— Разве нащупаешь на трех километрах в открытом море! Без берегов пеленговаться не на что... Да, не хотел бы я быть там...
Ганешин, не отвечая, хмурился, поглядывая на «Риковери».
— Федор Григорьевич, дайте мне шлюпку,— неожиданно сказал он.
Щитов увидел его тяжелый, настойчивый взгляд.
Американцы заметили танцующую на волнах шлюпку и быстро спустили трап. На мостике Ганешина окружили. Его спокойные и решительные глаза, смотревшие из-под козырька военной фуражки, прикрытой желтым капюшоном, притягивали к себе измученных борьбой людей.
— Кто начальник? — негромко спросил Ганешин.
— Я помощник начальника, капитан судна Пен-ланд,— ответил стоявший против Ганешина американец.— Начальник там.— Пенланд указал на море.
— Разрешите задать несколько вопросов,— продолжал Ганешин.— Извините за краткость, нужно спешить, если мы хотим...
— Вы хотите помочь нам? — звонким голосом спросил кто-то.
— Да. Но не перебивайте меня,— сухо добавил Ганешин,— я говорю с командиром.
— Слушаю вас,— быстро ответил американский капитан.
— Сколько у вас тралящих тросов?
— Два.
— Какой длины трос остался на батисфере?
— В том-то и несчастье, сэр, что канат оборвался около самого места своего прикрепления на шаре. Захватить за него нечего рассчитывать, только за скобы.
— На батисфере есть радио?
— Есть, но не работает, питание было только от кабеля.
— По вашим расчетам, у них воздуха еще на двенадцать часов?
— На двенадцать — пятнадцать. Это все, сколько они могут протянуть при самой жесткой экономии.
— Да, положение очень серьезное. А что вы думаете делать дальше?
— Продолжать теми же средствами — пока ничего не поделаешь. В бухту Макдональд, на Агатту, прилетят два самолета. Утром они будут здесь и привезут усовершенствованные захватные приспособления. В день катастрофы по радио вызвано военное судно, оборудованное тралом-индикатором для отыскания батисферы электромагнитным способом. Оно идет со всей возможной скоростью и может быть здесь завтра. Это, собственно, наша последняя надежда,— заключил капитан Пенланд, зачем-то понижая голос и приближаясь к Ганешину.— Вместе с нами тралили еще два военных судна, сейчас они ушли в бухту Макдональд.
Благодарю вас, капитан. Надеюсь, нам удастся помочь вам. Будьте любезны показать ваши лебедки и подъемные приспособления.
Ганешин с Пенландом спустились на обширную палубу, загроможденную бухтами тросов, с огромной лебедкой в центре. Качающаяся вместе с мачтой электрическая лампа освещала нагромождение самых разнообразных предметов.
— Мне кажется, положение безнадежно, сэр,— быстро сказал капитан Пенланд, едва они удалились от мостика.— Посудите сами: чудовищная глубина, открытое море, никакой возможности ни пеленговать, ни бросить буек... Я делаю что могу, двое суток не уходил с палубы. Там, на мостике, жена Милльса, гидрохимик нашей экспедиции. Я не хотел при ней высказывать свое мнение.
Ганешин вспомнил стремительный вопрос, почти вскрик на мостике.
— Это она спрашивала меня? — И, получив утвердительный ответ, пожалел о резкости, с которой оборвал говорившую,— Наметим с мостика примерный район нахождения батисферы, и я буду благодарен вам за полную информацию... Еще вопрос, капитан,— помолчав, сказал Ганешин, в то время как они осторожно пробирались по заваленной палубе,— зачем вашим исследователям понадобилось опускаться здесь, в открытом море?
— Видите ли, здесь одно из редких мест, оно изобилует крутыми скалами, и коренные породы совершенно обнажены от наносов. Одной из задач наших исследований является изучение коренных пород в глубинах океана. Только пока что-то не получается.
Ганешин ничего не ответил. Он легко взбежал по ступенькам на мостик:
— Сейчас мы примемся искать, поставим буек...
— Как — буек? — сразу послышалось несколько голосов.
— Увидите! — Ганешин скупо улыбнулся и поднял руку, но был остановлен маленькой рукой, притронувшейся к его рукаву.
Моряк обернулся и увидел огромные, сильно блестевшие глаза, смотревшие с мучительным напряжением.
— Сэр капитан, скажите мне прямо: есть надежда спасти их? Вы сможете это сделать?
Ганешин серьезно ответил:
— Если батисфера цела, надежда есть.
— Боже мой!..— воскликнула американка.
По Ганешин мягко перебил:
— Простите меня, время не ждет,— и обратился ко всем стоявшим па мостике: — Советское гидрографическое судно «Аметист» немедленно примет меры для спасения. Это, разумеется, не исключает вашей работы, но сейчас, если вы согласны довериться нам, я прошу на время отойти от места погружения батисферы. Я располагаю приборами, крайне важными для настоящего случая, однако основной прибор находится во Владивостоке. Я вызову скоростной самолет. Раньше чем через пять-шесть часов он не сможет прибыть — слишком велико расстояние. За это время попытаемся найти батисферу и отметить се место буйком, что сильно облегчит спасательную работу по прибытии самолета, когда времени у нас будет всего семь часов. Поднимать батисферу придется вам, у нас нет таких мощных лебедок и тросов. Всё. Дайте сигнал нашему судну, чтобы погасили прожектор, и зажгите свой. Я возвращаюсь на «Аметист».
В прожекторе «Риковери» невидимый раньше за ослепительным сиянием «Аметист» вдруг показался во всем своем белоснежном великолепии. Острый очерк корпуса, легкость надстроек сочетались с мощью отогнутых назад труб — признаком силы машины.
— Это гидрографическое судно? — вскричал капитан Пенланд.— Да это лебедь!
Действительно, белый, блестевший огнями корабль походил на громадного лебедя, распростершегося на воде перед взлетом.
— Это военное гидрографическое судно,— подчеркнул Ганешин, поднес руку к козырьку и пошел с мостика.
Его шлюпка быстро понеслась по широкому световому коридору. Американские моряки молча смотрели ей вслед, слегка озадаченные как появлением Ганешина, так и его уверенными распоряжениями.
— Это, должно быть, важное лицо у русских, сэр,— проговорил наконец помощник капитана.— И если он сумеет спасти батисферу...
— Не знаю, спасет ли,— ответил Пенланд.— Но вы посмотрите на их корабль!
