если у него такая история с матерью… и с этими кадетками… да и в целом с женским полом, как вообще вышло, что он сделал тебе предложение?
Дени хмыкнула.
— Знаешь, как говорят, ложечки нашлись, а метеоритная пыль осталась. С того случая пошли разные шутки про Ива… Вроде ничего особенного, но приятного мало. Вначале безобидные, потом и вовсе слухи, что он импотент, и прочая гадость. Ив стойко всё игнорировал и всегда вёл себя предельно корректно с девушками, но шепотки, смешки… Всё нарастало как снежный ком. И это только то, что слышала я, а он ведь цварг, и с чувствительными резонаторами! Даже боюсь представить, сколько грязи он чувствовал в свой адрес. На третьем курсе начался заметный отсев группы… Я оказалась единственной цваргиней, Ивес — цваргом, и как-то вышло, что кто-то неудачно поддразнил нас «жених и невеста». Я хотела возразить, а Ив… неожиданно промолчал. Я посмотрела на него — и тоже промолчала. Если у меня есть жених в стенах Академии, то отец не заставит возвращаться на Цварг. А пока я лицо военное, а не гражданское, у меня хоть какая-то свобода есть.
Я помассировала гудящие виски, пытаясь уложить всю информацию в голове.
— Пойми меня правильно… ты же девушка. Неужели после всего пережитого он к тебе нормально относится?
Дени пожала плечами.
— Нас, цваргинь, с детства учат держать эмоции под контролем, чтобы не навредить резонаторам мужчин, так что из всех девушек в окружении Ивеса я, пожалуй, единственная, с кем он хоть как-то общается.
Она взглянула на коммуникатор и резко засуетилась:
— Ох, Крис, мне надо бежать на транспортник! Я тебе историю Ивеса рассказала исключительно для того, чтобы ты понимала: он неплохой. Смотри на то, что он делает, а не говорит. Сколько бы он ни утверждал, что наш пол — это чуть ли не абсолютное зло, я ни разу не видела, чтобы он оставил девушку в беде. На самом деле тебе повезло, что его назначили твоим наставником, но предупреждаю, взаимодействовать с ним будет сложно.
Она порывисто встала и обняла меня, лёгкие наполнило сладкими духами.
— Не забывай поливать цветы два раза в неделю и не смей никуда переезжать из этой каюты! — Она шутливо погрозила пальцем. — Провожать не надо. Всё, увидимся через три месяца. Если что-то срочное, ты всегда можешь мне написать.
Дени схватила рюкзак и исчезла за дверью, а я продолжала стоять и смотреть ей вслед. Лишь спустя несколько минут после исчезновения соседки я сообразила, что так и не расспросила ни как пользоваться «Умным Домом», ни почему она расплакалась, собирая вещи. Что ж, ладно. Шаутбенахт Гассо-Тьен-Тэр сказал, что меня приняли в Академию. Надо сосредоточиться на учёбе и решать насущные проблемы.
Глава 14. Внеплановое дежурство на М-14
Кристина Соколова
Дни закрутились со скоростью пульсара.
С того момента, как меня официально приняли в Академию, отношение ответственного за инвентарь неуловимо изменилось. Из его голоса пропали пренебрежительные нотки, мужчина поздравил с поступлением и выдал кипу одежды, которая оказалась больше, чем суммарный гардероб всех моих братьев, младшей сестры и матери.
Я почти день убила на то, чтобы перетаскать коробы с необходимыми вещами в каюту. В первом коробе было семь комплектов повседневной формы, во втором — парадный белоснежный мундир, третий оказался доверху набит спортивным нижним бельем, лосинами, десятком футболок и термоодеждой. Последняя, как любезно пояснили одногруппницы, — для поддевания под скафандр перед продолжительными выходами в открытый космос. Скафандр тоже полагался индивидуальный, а к нему шёл шлем, подшлемник, перчатки, дыхательная полумаска и отдельные солнцезащитные визоры, набор наколенников и налокотников для усиления защиты, а ещё два короба с обувью, короб с пижамой, тапочками и прочей ерундой. Отдельный, обитый изнутри бархатом ящик содержал казённый коммуникатор, планшет и три электронных пера.
Когда Дени собиралась на спутник Пикса, я подумала, что она берёт с собой слишком много одежды, но, как оказалось, я была не права. По сравнению с тем, сколько мне выдали, цваргиня плотно утрамбовала в походный рюкзак лишь самый минимум.
Я распаковывала и раскладывала вещи в новой спальне — не без помощи Хальгарда мне всё-таки удалось опустить вторую стену и отгородить собственную комнату — и ощущала себя так, будто разворачиваю подарки ко дню рождения. Всё новенькое и свеженькое, в одноразовой упаковке, ни одной потёртости даже на электронике, ничего напоминающего товар из секонд-хенда. Я и вообразить не могла, сколько стоит вот так экипировать всего лишь одного кадета. А сколько денег они вкладывают в образование? Да уж, теперь становилось куда как яснее, почему Космофлот прекратил наборы на Захране. При таких вложениях, конечно, Академии выгодно брать только лучших из лучших.
Как оказалось, самым сложным было не влиться в группу первокурсников, у которой уже как две недели начались занятия, и нагнать уроки по нескольким дисциплинам, а объяснить маме, что я всё-таки поступила в Академию Космофлота. Мама плакала и уговаривала вернуться на Захран; вбила себе в голову, что мне здесь плохо и меня чуть ли не удерживают силой; попыталась взять слово, что я ни в коем случае не буду общаться с «ужасными кровопийцами», и наконец, спустя месяц, когда я ей отправила всю первую стипендию до последнего кредита, успокоилась.
Львиную долю времени составили еженедельные походы в медблок, которые мне буквально вменили в обязанности. Док Адам Бланк каждые семь дней делал заборы крови, корректировал меню и требовал… есть больше. Честно говоря, если вначале еда в Космофлоте мне очень нравилась и я приходила в восторг, что в столовой нет лимита по объёму съеденного на кадета, то уже к концу шестой недели впихивала сырники и куриные грудки в себя с трудом. Ну не привыкла я столько есть!
— Вам надо лучше питаться, Кристина, и особенно налегать на кальций и белок. Вы же хотите стать полноценным кадетом, я правильно понял? Я вас с текущим цыплячьим весом и хрупкостью костей даже на общие тренировки допустить не могу. Вашему организму нужен строительный материал… — зудел Адам всякий раз, когда я вставала на платформу-весы и она показывала удручающе малое количество мышечной и костной массы в организме.
Умом я понимала, что надо есть лучше, но, когда двадцать три года привычная порция составляла минимум втрое килокалорий меньше, да и имела синтетическую основу, перестроиться на объёмные завтраки, обеды и ужины оказалось сложно. Желудок отказывался переваривать такое количество пищи.
С новой группой я
