Дед действительно уделял Саше с Лёшей огромное количество внимания и не ругал без веской причины. Таскал с собой по любой необходимости и без оной, показывал производства, знакомил с людьми, ставил задачи. Для привезённых Аненами сирот он также не делал исключений, мальчики теперь везде и всюду ходили вместе.
Я тоже старалась не выделять сыновей и читала на ночь для всех. Не передать, с какой силой потянулись ко мне дети, лишённые войной родителей и близких. Мы с Исбелой только и успевали, что обнимать какого-нибудь тайком подкравшегося мальчишку. Быть застуканным за нежностями никому из них не хотелось, поэтому они всегда выбирали странные моменты и застигали нас в одиночестве в самых неожиданных местах.
В дальнейшем мы даже выработали расписание. Два часа перед ужином мы с Исбелой проводили каждая в своём кабинете и принимали посетителей. Это называлось «посоветоваться». Не знаю, догадывались ли мальчишки, но советовались они примерно одинаково: кто забирался на подлокотник, кто устраивался рядом, кто висел на спинке большого кресла, но всем требовалась ласка. Не все пошли на контакт сразу, но постепенно маленькие сердца открывались. Саша с Лёшей поначалу ревновали и пытались занять почти всё моё время. Но я и не думала их ругать, наоборот, дарила им столько тепла и внимания, сколько могла, и при этом объясняла, что другим мальчикам забота тоже нужна.
Не знаю, кто именно заронил в сыновей мысль, что пока они советуются с мамой, их бабушку целиком и полностью засоветовали другие, но вскоре они обратили внимание и на неё. Ей даже пришлось выделить специальные часы, когда они с дедом рассказывали Лёше с Сашей историю семьи. Совместить сразу так много, выработать новый график, включить в него столько незнакомых и травмированных детей оказалось непросто, но мы справились.
Все домочадцы и учителя были открыты к детям, и постепенно каждый нашёл своего главного взрослого. Особенно выделялись Анены: они любили потравить байки, привечали всех мальчишек и давали уверенность в том, что заслуги важнее происхождения. Видеть, как благородный, богатый и наделённый огромной магической силой лей ежедневно на равных шутит, ест и советуется с селянином было для детей гораздо важнее любых объяснений.
Прошло около двух месяцев с момента, как Тарнис сказал, что Алекс начал наши поиски. Бесплодные. Наша жизнь постепенно устаканилась.
— Я боюсь, что Алекс скоро нас найдёт. Не можем же мы так долго скрываться.
— А что говорит Тарн?
— Ничего. Он не рассказывает мне про Алекса, а ему — про меня.
Частный дознаватель почти сразу вернулся в столицу, и теперь связь мы поддерживали через артефакт по отправке магической почты. С Талием мы тоже нередко переписывались, он периодически советовался со мной по разным тонкостям и делился успехами в проведении аукционов. Идея пришлась всем настолько по вкусу, что последний раз с аукциона продавали невостребованные платья. Одно из модных ателье выставило на продажу заказы, которые оплатили, но не забрали в течение отведённого срока. Все вырученные деньги пошли на покупку одежды для детей-сирот. Эту идею подсказала Талию я. Благотворительные аукционы заинтересовали публику не меньше, чем обычные.
Заметка о вознаграждении, данная Тарном в газеты Аларана, принесла свои плоды. На абонентский ящик приходили десятки писем, информацию проверяли его сотрудники, и в итоге удалось выявить два достоверных эпизода снятия меток через Обряд Очищения. В обоих случаях у таких же пустышек, как и я. Так что теньент Анен рассказал нам правдивую историю, а я наконец уверилась в том, что моё будущее не должно зависеть от Алекса.
Как бы я ни старалась не вспоминать о нём, он саднящей огромной занозой сидел в сердце, и чем больше времени проходило, тем сильнее я убеждалась в том, что так просто из головы его не выкинуть. Я злилась, но забыть мужа не получалось. Если не смогла за десять лет, то глупо было бы ожидать чего-то другого за пару месяцев. Самое неприятное, что каёмка на моей метке светлела с каждым днём, напоминая и показывая, что Алекс ко мне неравнодушен и что его чувства усиливаются. Сердцевина же светилась каким-то нереальным тёмно-белым цветом. Смесью любви и ненависти, как охарактеризовала его Исбела.
Идим, Клеар и Толай, мальчики-сироты, ставшие друзьями моим сыновьям, уже освоились в поместье. Физически они были чуть более развиты, что подстёгивало моих к свершениям, а вот в магии, литературе, истории и географии Аларана и других стран они были почти такими же нулями, как и Лёша с Сашей, поэтому заниматься вместе им было интересно.
По-домашнему мы звали их Дима, Коля и Толя. Так уж сложилось. Саша и Лёша радовались новым друзьям и вот уже почти неделю были заняты пересказом «Гарри Поттера» и попытками воссоздать игру в квиддич. Жаль, что точных правил никто не помнил, поэтому выдвигались версии. Летающих мётел в наличии тоже не имелось, а лей Иртовильдарен вообще с огромным скепсисом отнёсся к этой идее. Крылары же были слишком большими и недостаточно манёвренными для игры. Левитация тут существовала, но требовала больших магических затрат. На предложение полевитировать пятерых сорванцов лей Арванис сказал, что одновременно держать их над землёй он сможет только кучей, и однажды даже продемонстрировал своё умение, закинув их на вершину дерева. Больше подобных предложений мальчики не вносили, а от встречных почему-то отказывались.
Пару дней назад Исбела подарила мне несколько красивых нарядов. Тут были и кафтан в родовых цветах Иртовильдаренов, и струящееся шелковистое лиловое платье с запа́хом, и серебристый комбинезон с кружевными рукавами и воротником.
Исбела уговаривала нас с мальчиками посетить один из званых вечеров, устраиваемых соседями. Мне не особенно хотелось выходить в люди, общения и так хватало с лихвой, но я понимала желание Иртовильдаренов похвастаться внуками. По словам свёкров, вокруг сложилось исключительно закрытое общество, мало контактирующее с кем-то извне, и слухи о мальчиках не достигнут ушей Алекса, но я пока всё равно сомневалась.
— Мама, дед сказал, что почувствовал папин портал! — ворвался в кабинет Исбелы Сашка.
— Хорошо, предупреди остальных, а мы спустимся в гостиную, — шумно сглотнув, сказала я и бросила беспомощный взгляд на свекровь.
Нет, я знала, что этот день настанет, мне просто отчаянно не хотелось, чтобы он настал сегодня. Или завтра. Или вообще…
Я на секунду замерла в кресле, но затем вскочила и начала действовать: кинулась в свою спальню, отправила письмо Тарнису, схватила несколько кинжалов, вставила их в голенища, затем обернулась к зеркалу. Пожалуй, комбинезон отлично подходит для встречи. Подчёркивает фигуру, позволяет изящно показать грудь в узком вырезе, но при этом выглядит не слишком нарядно. Не хватало каблуков, но было бы глупо в них ходить по поместью, где от столовой до спальни метров двести пятьдесят и два этажа расстояния. Хотя пора мне привыкать к местным мерам длины и вместо двухсот пятидесяти метров говорить сто эстад.
Одевшись и собрав волосы в высокий небрежный пучок, я бросила последний взгляд в зеркало. После трудов зайтаны Ист косметика мне больше не требовалась, я и без неё прекрасно выглядела. Попыталась успокоиться, но яркий лихорадочный румянец на щеках было не скрыть. Ну и ладно. Намазала губы остатками блеска, чуть капнула духов на запястья и вышла из комнаты.
А вот дальше пришлось тяжело. Коридор казался бесконечным, хотя я точно знала, что в нем всего сорок пять шагов. Дышать стало сложнее, в висках пульсировало, я развернулась и ввалилась обратно в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Стараясь дышать глубже, распахнула окно и позволила холодному ветру растрепать подобие причёски. Остужающая прохлада ворвалась в комнату и медленно осела в складках ткани. Озябнув, я прикрыла окно.
За дверью раздались шаги и стук. Я молча вздрогнула, боясь, что это Алекс.
— Аня, это Тарнис. Я уже тут. Ты выйдешь?
Молча приоткрыв дверь, замерла на пороге покоев.
