Хотелось отнять её у Тарниса, прижать к себе и держать до тех пор, пока она меня не простит.
— Когда мы уходили в Аларан, мы не обговорили ничего. Ты не спрашивала, есть ли у меня кто-то, я не обещал ни любви, ни верности. Тогда. Но сейчас всё изменилось. Время, которое мы провели вместе, имело для меня большее значение, чем я смог понять сразу. А дальше всё наложилось одно на другое, и я принял ряд неверных решений. Проигнорировал свои чувства к тебе. Когда я пришёл в твой мир, я не помнил тебя, и мне казалось, что я люблю Ксендру. Пока мы с тобой сближались, я говорил себе, что ни одной из вас я не обещал верности. Но это слабое оправдание. Я был не готов к тому, что узнал, не готов к семье и тем более детям. То, как я поступал, казалось мне разумным. Но это было ошибкой.
— А я вижу это так, что ты планировал держать меня в счастливом неведении о том, что у тебя есть другая. Возможно, жить на две семьи, я не знаю. Но когда выяснилось, что Ксендра пошалила с твоим имуществом и счетами в твоё отсутствие, ты решил вернуться, уверенный, что я рыпаться не стану, ведь здесь у меня нет ни поддержки, ни защиты. Ты определил меня на роль запасного варианта, наплевав на мои чувства. И это если поверить в то, что ты не планировал от меня избавиться, хотя это неправда. Скорее ты меня жалел, но только до тех пор, пока я была тебе удобна. Но если бы я взбрыкнула, отказала или разозлила тебя, то отправилась бы в колонию этих ваших армиар. Всё это время рядом с тобой я ходила по очень тонкому льду.
— Поначалу так и было, но потом всё изменилось. Я обязан тебе жизнью. Уже по одной этой причине я бы не смог…
— Алекс, этот разговор бессмысленен. Третьего раза не будет. Я больше не хочу тебя видеть, обсуждать прошлое и копаться в причинах твоего предательства. Думаю, что сказанного достаточно.
— Недостаточно для меня. Я буду настаивать и искать встреч, говорить с тобой до тех пор, пока ты не простишь.
— Тарн, разве такое преследование не запрещено законом? Я могу купить дом, окружить его стеной и быть в нём в безопасности? — перевела она взгляд на Тарниса.
Он нахмурился, посмотрел на меня, затем снова на неё.
— Если учесть характер Алекса, его упрямство, способности и количество ресурсов, я бы сказал, что это жизнь в бегах. И без детей. В твоём случае ещё и без возможности самостоятельности хоть в чём-то. Целитель своих детей найдёт даже в других мирах, нам удалось его провести только потому, что отсюда ответа он ожидал, больше такой ошибки он не повторит. Другие миры также под вопросом, детей можно спрятать, лишь изменив их кровь, а там такие ритуалы, что ты на это не пойдёшь. Что же касается законов, то вы принадлежите друг другу, Аня. И если он хочет, то он может быть рядом с тобой.
— И что нам делать? — потухшим голосом спросила она, и это «нам» резонансом зазвенело в ушах.
— Снимать метку, договариваться, надеяться, что он заинтересуется кем-то ещё. Если ты тверда в своём решении, то рано или поздно всё закончится, особенно после того, как ты снимешь метку.
— Есть ещё один вариант, — добавил я, осторожно пытаясь вовлечь её в задуманное. — Пари.
— Какое пари?
— Если ты добровольно переедешь обратно в Эльогар в течении годины, то проведёшь со мной ночь. Если нет, то я отстану от тебя раз и навсегда, даю слово.
— Звучит слишком просто, — нахмурилась жена.
Тарнис смотрел на меня, пронзая пытливым взглядом.
«Ты её любишь?»
«Да!» — без сомнений ответил я.
«Не будешь больше обижать?»
«Нет! Обещаю!» — ответил я.
— Соглашайся, — сказал Тарн, а Аня с сомнением посмотрела на меня.
— Что ты задумал, Алекс?
Я лишь пожал плечами в ответ. Давай же, прекрасная рыбка, заглатывай наживку. Чувствуя подвох, единая колебалась.
— Добровольно — это когда я решу сама? Без того, чтобы мне кто-то это приказал? Или без того, что мне к голове приставят арбалет и скажут: либо стрела в голове, либо переезжаешь в Эльогар. Это же не добровольно…
— Без какого-либо давления, приказов, принуждения, я обещаю.
Наконец, она оторвалась от Тарна и подошла ко мне, пристально глядя в глаза. Чем ближе она подходила, тем сложнее было удержаться и не заключить её в объятия. Запах её духов стал ощутимым в воздухе, и я с наслаждением вдохнул полной грудью.
— Почему я должна тебе верить?
— Могу дать клятву.
— Давай.
Едва сдерживая триумфальную улыбку, я поклялся в том, что буду свято соблюдать условия пари. Как только она его приняла, я подался ей навстречу, обнял и прижался к её горячим нежным губам в поцелуе.
— Начинай собирать вещи, любовь моя.
Я отстранился, не дожидаясь вмешательства её защитников. Растерянная и потрясённая, Аня лишь коснулась губ рукой, широко распахнув голубые глаза.
— Я пойду пообщаюсь с сыновьями, — сказал я.
— Я никуда не поеду, — выдохнула ошеломлённая единая.
— Если не сегодня, то на днях. Вещи всё равно собери, чтобы время не тратить, — я улыбнулся ей и даже подмигнул, чем только вызвал больше паники.
Она за обе руки схватила Тарниса и буквально повисла на нём, чем вызвала очередной приступ горячей ревности.
«Тебе предстоит очень многое мне объяснить, Тарн, потому что пока у меня есть только одно желание — свернуть тебе голову».
«Оказывается, ты не просто идиот, а ревнивый идиот, что гораздо хуже», — усмехнулся друг.
«Она моя, Тарнис, перестань её касаться, пока я не вышел из себя окончательно».
«Она мой друг и нуждается в поддержке, потому что ты в очередной раз её расстроил. Остуди свой пыл и начни думать головой. Я тебе не враг и никогда им не был».
«Тогда почему ты прятал Аню от меня всё это время?»
«Потому что она этого хотела. И тебе прошедшее время пошло на пользу: с Ксендрой расстался, озаботился безопасностью дома, разобрался в своих чувствах. Если бы ты нашёл Аню сразу, обязательно сделал бы хуже. А так — вы оба остыли, соскучились и готовы начать новый раунд. Вижу, что у тебя даже план какой-то имеется», — усмехнулся Тарнис.
«Даже не рассчитывай, что я тебе расскажу».
«Что же, больно надо. Уходи, пока никто не догадался, о чём мы тут беседуем».
Пришлось последовать его совету.
Выйдя на улицу, я улыбнулся. Последние два месяца дались безумно тяжело, я много думал, вспоминал и анализировал. И чем больше времени проводил вдали от Ани и сыновей, тем яснее становилось, что именно с ними я хочу быть.
С Ксендрой и Сандаром пришлось разговаривать жёстко и несколько раз. Дошло до силового столкновения, но в итоге мы пришли к соглашению. «Клещей» активировали не Ситочи, они даже не знали об их существовании, и это беспокоило нас с Асеном больше всего.
Свои деньги, кстати, я вернул. После некоторых раздумий я решил, что это слишком щедрый прощальный подарок, учитывая все обстоятельства.
Тарнис устроил Ситочам огромные неприятности, настоящую информационную травлю. Их родовое имя полоскали в каждой гостиной, журналисты приписывали им новые и новые подвиги, как настоящие, так и вымышленные. В местных газетах чуть ли не каждые два дня выходили новости о Ксендре с пометкой, что «сведения предоставлены надёжным источником, пожелавшим остаться анонимным».
Насколько я знал, они уехали в провинцию, Ксендра пребывала в состоянии перманентной ярости, но меня больше не трогала — то ли боялась, то ли планировала нечто глобальное. Асен собирал доказательства её вины, но она была слишком осторожна и наотрез отказывалась от допроса с участием менталиста, а достаточных улик, чтобы устроить его принудительно, у нас всё ещё не было.
И, возможно, не будет никогда, с этим я уже давно смирился.
Я отправился гулять по двору, где вырос. Мальчишек было слышно издалека, только их обнаружилось целых пятеро. Двое моих, а остальные? Отозвав сыновей в сторону, я присел на мох. Они сели рядом со мной, угрюмо разглядывая землю под ногами.
— Я бы хотел извиниться, — начал я разговор по заранее обдуманному плану. — За то, что обидел вас и вашу маму, за то, что подвёл. Я вас очень долго искал, чтобы сказать, что мне очень жаль, что так плохо получилось. Но я бы хотел начать снова.
