на сапог одного из стражников; тот отпрянул и чуть слышно выругался. В толпе раздался вскрик – кажется, это жена кузнеца Греллани упала без чувств, словно изнеженная рейгела.
– Освободите пленников, – Лэннери подлетел к главе совета. – Чаша весов и так опасно накренилась в сторону Мааль!
Тот поколебался и вдруг тихо, почти умоляюще проговорил:
– А вы не можете остаться ещё на денёк? Помочь нам расправиться с остальной нечистью?
Лэннери покачал головой, видя, как надежда тускнеет в глазах старого советника.
– Нечисть будет постоянно лезть из-под земли. Мы должны истребить их всех и уничтожить черномага, напавшего на Школу. Вы ведь понимаете, что важнее для Благословенных Островов?
– Понимаю, – и с глубоким вздохом глава совета понурил голову. – Мы отпустим пленников.
Лэннери почудилась какая-то странная усмешка на лице Арнии Рейлен, когда ту отвязывали от столба, но когда юный фей пристальнее посмотрел на женщину, лицо её было совершенно серьёзным.
…Позже, улетая из Дерейяла, Лэннери пересилил себя и похвалил Беатию:
– Ты умница, что заметила ящерицу в переулке. Она могла бы скрыться или успеть кому-то навредить.
– Могла бы, – и Беатия улыбнулась, поглаживая свою палочку, покрытую пятнами крови: – Но мы с Мираной хорошенько потрудились, чтобы этого не произошло, верно, Мирана? Эх, теперь отмыть бы тебя в ручье!
Ирлани и Аргален молчали. Близилось время, когда четыре феи – последние из Школы Белой Звезды – должны были расстаться, и хотя никто из них не был привязан друг к другу, Лэннери хмурился и подозревал, что остальным тоже невесело.
Крепостные стены Дерейяла остались далеко позади; теперь внизу раскинулись поля, где работали люди, а за ними – деревни. Сверху дома, покрытые соломенными крышами, казались совсем крошечными, а люди – и вовсе чёрными точками, которые то и дело передвигались туда-сюда.
– Ну, что ж, – Лэннери откашлялся и первым нарушил тишину. Он старался не смотреть на Ирлани и Аргалена. – Нам пора расходиться. Вы летите на север, – и он указал кончиком палочки туда, где за далёкими озёрами, лесами и селениями стоял Кейверран – столица Альбастрии. – А мы – вперёд. Навестим Эйзека Гервелекского, полюбуемся единственным, как говорят у людей, рейгелом, пекущимся о благе народа!
Ирлани изобразила улыбку, по мнению Лэннери, больше походившую на гримасу.
– Удачи вам. Надеюсь, мы снова встретимся и возродим Школу Белой Звезды, – с чувством проговорила она.
Вместо ответа Беатия обняла её, и, слыша, как обе феи плачут, Лэннери неловко отвернулся и стиснул пухлую ладонь Аргалена в своей.
– Честно говоря, всегда тебя недолюбливал, – признался и увидел, как широко раскрылись глаза Аргалена. – Нет, не спрашивай, почему. Долго объяснять. Да и не нужно это тебе.
– Лэн, – помолчав, Аргален открыл свою котомку, вытащил пару свитков. – Это про Наставниц и единственного Наставника, а то про игры со временем. Может, вам с Беатией будет интересно почитать в дороге.
Лэннери искренне поблагодарил, понимая, что Аргален делится самым дорогим, и сунул свитки в свою собственную котомку. Забавно – библиотека принадлежала всей Школе, а такое чувство, будто Аргален дарил что-то от себя.
Беатия уже оторвалась от Ирлани и протирала глаза невесть откуда взявшимся кружевным платочком.
– Попрощались? – спросил Лэннери.
– Да. Мы договорились – когда всё будет, как раньше, устроим небольшой магический поединок. Посмотрим, кто на самом деле лучшая ученица Школы! – рассмеялась Беатия своим прежним мелодичным смехом.
Лэннери тоже улыбнулся бы, но вспомнил про Саймена, и тяжесть легла на сердце. В городке, чьего названия Лэннери предпочёл бы никогда не знать, он потерял единственного друга.
– И вам удачи! – Он помахал Ирлани и Аргалену рукой, а затем смотрел, как серебристые крылья летящих фей становятся всё меньше и меньше, исчезают и растворяются вдали.
– Вот мы с тобой и остались вдвоём, – задумчиво произнесла Беатия. – Полетели скорее в лес, я хочу отмыть Мирану в ручье раньше, чем мы влетим в город.
– Фея с окровавленной палочкой – это что-то новое для людей, – усмехнулся Лэннери.
Пока Беатия усердно скоблила палочку, он сидел рядом и читал свиток, в котором говорилось о Наставницах.
– Надо же, пятьсот-шестьсот лет тому назад Наставницей становились через какое-нибудь испытание. И это было тяжелее, чем наш экзамен, где только надо показать, что ты умеешь делать с палочкой!
– А какие могли быть испытания? – Беатия не отрывалась от палочки.
– Например, в одиночку расправиться с тремя черномагами, – Лэннери попробовал представить себя в роли героя, который сражается одновременно с черномагом и парочкой его учеников. Картинка рассыпалась прямо на глазах. Едва ли Лэннери был способен на такой подвиг!
– Измельчали мы, – Беатия оттёрла пару пятен и полюбовалась тем, как сверкает палочка в лучах теперь уже Золотой Звезды. – Потому нас и одолели!
Лэннери продолжал читать дальше и наткнулся на то, отчего у него захватило дыхание. Пройдя через ритуал посвящения в Наставницы, фея не только становилась гораздо сильнее, но и получала дополнительные способности. К примеру, она могла применять заклинание поиска и находить нужных людей или фей; Лэннери подумал, что разыскать родителей окажется гораздо проще, чем он думал, и у него часто забилось сердце. Достаточно выяснить, что это были за люди, каковы их имена, а дальше заклинание поиска сделает всё само…
– Ты что сидишь с блестящими глазами? Надеюсь, не рыдать собрался? – раздался над ухом насмешливый голос Беатии. Она уже отмыла палочку дочиста и теперь парила в воздухе, а в руке у неё подрагивал букетик свежих магических белоцветов. Аромат от них шёл одуряющий.
Лэннери пришёл в себя.
– Нет, рыдать я не намерен, – он спрятал свиток в котомку, повесил её обратно себе на спину и взлетел. – А вот цветы – это хорошо, создаёт нужный образ феи, в отличие от кровавых палочек.
Беатия расплылась в улыбке:
– Ты совершенно прав! И знаешь… ты мне нравишься, Лэн.
Пока они летели к стенам города, Лэннери посматривал на Беатию без прежней неприязни. Да, её кровожадные наклонности, считавшиеся неприемлемыми для фей, никуда не делись. Да, она скрыла ото всех предательство Саймена только потому, что была в него влюблена, и остатки этой влюблённости не позволили Беатии сказать правду Наставнице. Но в бою она показала себя хорошо, именно благодаря ей было раскрыто преступление Туаркени Геса и недавно спасены невинные люди. Не столь плоха Беатия.
