Варить кофе для, симпатичной, но весьма сомнительной девицы и это вместо того, что он планировал её трахнуть. Где логика? Где спрашивается здравый смысл и справедливость, наконец?
Он вернулся в комнату с двумя чашками и присел рядом с Женей на кровать.
Несколько минут помолчали.
Женя благодарно кивнула и осторожно посмотрела на своего приятеля из-под опущенных ресниц. От неё не укрылось, что физиономия у Мартина бледная, а на висках залегли глубокие серые тени. Бессонная ночь не прошла даром. Он подобно Жене тоже валился с ног и она мысленно посочувствовала, осознавая, что работа ночного бармена далеко не так легка, как могло показаться в начале.
— Спасибо.
— Ты поспать не пробовала?
— На самом деле умираю, спать хочу, — пожаловалась Женя, — пришла с работы и спала, наверное, часа два. А потом накрыло. Сразу после твоего звонка.
— Я вообще не спал, — Мартин почувствовал лёгкий укол неловкости и осторожно помешал ложечкой в Жениной чашке.
Скорее всего напиток он сделал под себя и Женя невольно поморщилась от ядрёной и раскалённой горечи кофейного зерна пополам с коньяком.
— Ну, как?
Мартин отхлебнул из своей чашки и сочно зевнул, даже не прикрывая рта. Пожалуй, не стоит её разубеждать в том, что ночью он работал, но только на совсем другом поприще.
— Как ты это пьёшь?
— У тебя лайт версия — хмыкнул Мартин, — на попробуй.
И он подсунул Жене свою кружку от которой за километр разило горячим спиртом. Скорее всего, процентное соотношение этого пойла выглядело, как один процент кофе и девяносто девять коньяк. Мартин помешал свой алкогольный завтрак ложечкой и снова устало зевнул.
— Между прочим, зевание помогает охладить мозг, — зачем-то сообщил он, — как тебе? Сахара достаточно?
— Да, спасибо. Всё хорошо.
— Я до сих пор восхищаюсь твоей фотосессией, — тем для разговора не было и изрядно поскрипев мозгами, Мартин выдал первое, что пришло на ум, — и Тапио тоже подтвердил, что интересная. Подойдёт для оформления буклета. Держи чашку ровно. Давай ещё помешаю.
Несмотря на то, что Мартин безжалостно выдернул её из объятий Морфея, она была очень признательна, что парень все-таки не сбежал. Она так давно не чувствовала заботы, что даже его незатейливое проявление галантности невольно вызвало умиление.
— Мы же это уже обсуждали, — напомнила Женя, — и с Тапио ты меня знакомил. Кстати, а он, кто?
— Музыкант.
— Так ты же говорил, что владелец бара.
— И то и другое, но музыкант в первую очередь. А бар это своего рода продолжение музыкальной деятельности, — пояснил Мартин, — раньше рок-музыканты тоже часто собирались. Обсудить концерты, поговорить об альбомах, просто выпить пива. Но из обычных баров их часто выгоняли. Вот он и решил: организовать место, где музыканты будут чувствовать себя свободно.
— Отличная идея. Твой работодатель всё грамотно просчитал, но, наверное, эти парни вели себя неподобающим образом, — предположила Женя, — раз их повыгоняли из всех мест разом.
— Мне кажется у тебя совсем неправильное представление о рок-музыкантах. — Мартин прикончил свой кофе залпом и усмехнулся.
— У меня никакого нет, — Женя смущённо пожала плечами, — я раньше, как-то не сталкивалась.
— Раньше рок-музыка строилась по принципу секс, наркотики, рок-н-ролл…
— А сейчас, что-то изменилось?
— Это уходит в прошлое. Многие музыканты ведут здоровый образ жизни, — не краснея, произнёс Мартин и не менее красноречиво добавил, — почти у всех есть семьи. Вполне приличный образ жизни…
— В общем, теперь это женщины, вино и песни, — несмотря на состояние, Женя подколола его так ехидно, что Мартин в какой-то момент растерялся, а затем откровенно заржал.
— А ты сам музыкой давно занимаешься?
— С детства. Классическая музыкальная школа. А лет в одиннадцать впервые услышал рок.
— Да, я слышала, как ты играешь.
— Ну, и, как? — не без лёгкой тревоги поинтересовался Мартин. Его лицо неожиданно приняло столь серьёзное и озабоченное выражение, что Женя невольно заулыбалась.
В тот день, когда Женя оказалась в студии во второй раз она действительно увидела короткий момент репетиции. Мартин и Ольгерд крепко и нелицеприятно поспорили и оскорблённый Мартин почти машинально схватился за гитару.
Он сыграл небольшой отрывок песни, сосредоточенно покусывая губы и периодически мотая головой, от чего заставил Женю невольно улыбнуться, так-как вся его поза и монотонные потряхивания кудрявой башкой, напоминали движения рассерженного коня.
Мартин был непривычно серьёзен. Смотрел куда-то мимо струн и его лицо выражало глубокую сосредоточенную задумчивость.
Он играл машинально, отточенными до автоматизма движениями, вырывая из струн, одновременно гневную и одновременно пронзительно жалобную мелодию.
До сих пор Женя относилась к рок-музыке почти неодобрительно. Значительную роль в этом сыграл Игорь и находясь под влиянием своего утончённого, интеллигентного мужа, она воспринимала симфонию пронзительных грохочущих звуков негативно. Игра Мартина неожиданно заставила её прислушаться.
Она мало, что понимала в этом музыкальном направлении, но подспудно чувствовала то, что её друг ещё очень неопытен. Что ему не хватает техники и знаний. Что игра Мартина простовата и грубовата, но так же невольно, Женя чувствовала ту мощную энергетику, которая исходила из его рваных и одновременно задумчивых проигрышей. Она успела узнать, что большую часть в рок-музыке играет атмосфера, умение поймать настроение публики и способность подать себя. Мартин почти безошибочно констатировал своё испорченное настроение и своё ущемлённое самолюбие.
— Это было очень жёстко и очень чувственно.
— Ну, как
