Ричарда у них выходил приличный запас, которого, при строгой экономии, вполне могло хватит на два дня пути.
Они собрали рюкзаки, положив в них воду, еду, ножи, связанные между собой куски ткани, образовавшие таким образом большое полотно, которое во время привалов, полностью укутает каждого из них от обжигающих лучей. Солнце постепенно подходило к закату. Жара спадала, и Дэвид дал своим спутникам команду собраться у входа.
Элен ещё не сказала ему ни слова после той драки. Она молчала и избегала взгляда Дэвида, но выполняла всё, что он ей говорил. Видно было, что она нервничает перед походом, Дэвид так же чувствовал это беспокойство перед неизвестностью, которая их ожидает, но ни одно и этих чувств не передалось Леону. Наоборот, он вёл себя активней, чем обычно и напоминал неусидчивого ребёнка, который не может дождаться поездки в парк аттракционов.
Дэвид и Элен стояли у входа, Леон шёл к ним, на ходу открыв рюкзак и бросив туда чёрный куб, размером с ладонь.
— Что это у тебя? — спросил Дэвид.
— Расскажу, когда уберёмся отсюда, — он загадочно улыбнулся.
К ним вышли попрощаться Стас, Кристофер, Астер, Теренс, Мишель и Саша. Гэнди даже не было видно в поле зрения, и это беспокоило Дэвида даже больше, чем их поход. Первым к ним подошёл Стас:
— Удачи ребята, надеюсь, вы всё-таки найдёте там то, что ищете. И возвращайтесь поскорее.
— Непременно, — рассеянно сказал Леон.
Стас пожал руку Леону и обнял Дэвида, несильно похлопав того по спине.
— Следи за Гэнди, — шепнул ему на ухо Дэвид.
— Всё будет в порядке, — подмигнул Стас.
Кристофер подошёл к Дэвиду и крепко его обнял, так, что у Дэвида от боли от синяков и ран помутнело в голове. Астер ему безучастно кивнула, Теренс пожал руку, Мишель коротко кивнул и отвёл взгляд. Саша подошла к нему и пока остальные прощались с Элен и Леоном, она отвела его немного в сторону:
— Ты понимаешь, что в таком состоянии тебе нельзя даже с кровати вставать, а не то, что делать такие дальние переходы.
— Я чувствую, что способен это сделать, — и он, правда, так чувствовал. — Ты не считаешь меня плохим человеком, из-за того, что я сделал с Ричардом?
— Насилие в сложившейся ситуации, это последнее что нам нужно, — нахмурилась она. — Мы должны держаться вместе, а не бороться за еду и… — она взглянула на Элен, говорившую с Астер, — прочее, с помощью кулаков.
— Да, — кивнул Дэвид, — ты права.
— Береги их, и постарайтесь вернуться, — сказав это, Саша погладила его по руке и ушла.
Дэвид поймал тяжёлый насмешливый взгляд Ричарда, его лицо, всё в синяках и гематомах, выражало привычное ему глумление, для него всё это было одной большой шуткой. Чуть левее от Ричарда, Дэвид заметил, что на него не отрывая взгляда, смотрит Виктория. Она ещё мало с кем говорила и держалась в стороне от группы, но после драки, видимо начала испытывать к Дэвиду некий интерес. Виктория подняла руку и помахала ему, Дэвид ответил ей тем же жестом.
— Пора идти, — окликнул его Леон.
На пути к выходу, Дэвид ещё раз обернулся. Виктория, всё так же не отводя взгляда смотрела ему вслед.
13.
Солнце медленно приближалось к закату. Вслед за ним постепенно отступали жар и духота. Дэвид, Элен и Леон, ступая по рыхлому, горячему песку всё дальше отдалялись от кафе. Элен несколько раз оглядывалась назад, будто думая о том, не стоит ли ей повернуть обратно, но каждый раз продолжала идти вперёд. Леона же такие сомнения не тревожили и он, ни на секунду не отрывал своего взгляда от горизонта. Казалось, что до этого он только и ждал момента, чтобы покинуть кафе.
— Чувствуете? — спросил он, вдохновенно подняв голову и устремив взгляд в небо. — Свобода. Наконец-то мы вырвались из этих душных стен памятника капитализму и можем заняться тем, что у нас в крови: поисками нового, открытиями, которые подкреплены волнующим чувством неизвестности.
— Хотел бы и я быть столь же оптимистичен, — поморщился Дэвид, чувствуя, только то, как всё его тело пульсирует болью.
Леон впервые за всё время обернулся назад:
— Как же мелко и незначительно выглядит наше кафе с такого расстояния, — примерив, далёкое здание на ладонь, сказал он.
Дэвид и Элен обернулись и так же заметили, что теперь «их» кафе размером было не больше навозного жука. Солнце коснулось горизонта, и пустыня окрасилась в кроваво-красный цвет заката. Троица остановилась на момент, чтобы насладиться великолепным видом и теперь они в полной мере осознали, что покинули своё пристанище. К лучшему или худшему.
— Идём, — сказал Дэвид, и они двинулись вперёд.
Временами Дэвид поглядывал на Элен, она ещё ни сказала, ни слова, но он не хотел заводить разговор первым. Пускай сама решит, когда будет готова.
Солнце зашло, укутав пустыню в сине-тёмную пелену мрака. По песку было тяжело передвигаться и мышцы Дэвида заныли уже после первых двух часов похода. Кафе теперь напоминало одну из миллионов песчинок заполнявших всё окружающее их пространство.
— Когда ты примерно увидел этот луч света? — тяжело дыша, спросил Леон.
— Не знаю, я тогда забыл свои часы и мобильный дома, — устало ответил Дэвид и услышал, как Элен хихикнула. Он посмотрел на неё, Элен улыбнулась, и Дэвиду стало немного легче переносить все тяготы связанные с этим походом. — Не хочешь рассказать мне, — обратился он к Леону, — про ту штуку, которую ты взял с собой?
— Про куб? — улыбнулся Леон.
— Какой куб? — это были первые слова Элен за последние три часа, и в них прозвучала тревога.
Леон остановился, осмотрел своих спутников, будто решая можно ли им доверять, и сказал:
— Думаю, здесь находятся люди, с которыми я могу обсудить всё без опасений, что нас могут подслушать те, кому не стоит доверять. Если верить моим расчётам, все они остались позади, — Леон залез в свой рюкзак и достал оттуда чёрный куб.
Куб, был сделан из твёрдого металопластика, гладкий и ровный. Он свободно помещался в правой руке Леона.
— И что это? — Дэвид взял куб из рук Леона и осмотрел его. Он был сплошным и непроницаемым.
— Насколько я понял, это шкатулка с секретом. Потряси её.
Дэвид потряс и из коробки послышался шум чего-то крупного, но рассыпчатого, бьющегося об стенки.
— А теперь взгляни сюда, — Леон взял коробку из рук Дэвида и показал место, где одна небольшая часть, была слегка прозрачной и отличалась от всех других. Он приблизил её ко рту и сказал. — Откройся.
Из динамика под окошком послышалось осуждающее цоканье, а затем раздался
