Нет! Больше своей ошибки я не повторю! С Викой я просто спасался от боли и да, в глубине души мстил Арине! Не без этого! Но это ни принесло, ни облегчения, ни радости. Арина всегда была третьей в нашей постели.
К другим женщинам, я ничего не чувствовал, кроме животного желания, пожалуй, и то, когда уж совсем припрет. Но расслабиться такие совокупления нисколько не помогали. Это даже отдаленно не походило на то, что у нас было с Ариной.
Сколько любви! Сколько нежности было в каждом нашем касание друг друга! В каждом нашем движение! Мы же буквально боготворили и возносили друг друга!
Возможно ли этому повториться сейчас? Сможет ли Арина простить меня и отпустить свои обиды?
Не знаю, но совершенно точно, я приложу к этому максимум своих усилий.
Вдохновленная Вика, даже накрасилась по случаю ужина и просто цвела счастливой улыбкой.
— Идем, — протянула мне руку. — Нам ведь действительно есть, что отметить сегодня.
— Есть, — согласился я, не коснувшись руки бывшей.
Мы пили виноградный сок и первый тост, конечно же, был за Любочку! Чтобы все вышло! Что бы все получилось и сложилось.
Я никогда и ничего не хотел так сильно! И искренне верил, что по-другому и быть не может.
— Потом ведь нужны будут пять миллионов на иммунную терапию, чтобы уж точно не было рецидивов. Ты ведь попросишь у отца? Попросишь ведь?
— Конечно, попрошу, Вик, конечно.
— Да продлит Всевышний дни этого человека, если он согласится! — выдохнула Вика. — Золотой человек! А еще, Любочку неплохо бы вывести на море весной. Сможешь и на это отложить? Тебе ведь за Гараевых премию дадут, да? Поедем все вместе? Втроем? Чтобы Любочку порадовать, конечно.
Смотря на то, как глаза бывшей сияют от счастья, я просто сатанел!
— Как ни в чем небывало, да?
— Да! — с готовностью закивала Вика. — Давай, наконец, уже забудем этот кошмар!
— А то, что из-за тебя случилось с Ариной, ты тоже просто забыла, как ночной кошмар, да?
Спросил ровно, но очень холодно. Так, что Вика сразу сошла с лица. Но все же попыталась снова притвориться, вывернуться и захлопала глазами;
— О чем ты?
— Ты же сама рассказала ей, что это ты подсказала Вадиму так бесчестно поступить с нами!
Вика в злости хлопнула руками по столу;
— Нажаловалась, значит?! Вот дрянь, а!
Сознается! Я ушам своим не верил! В голове бился лишь один вопрос:
— Как ты могла с ней так поступить?! Как?! Ты сама, не женщина разве, а? Не женщина? Как могла обречь её на такое?
— Да откуда ж я знала, что этот псих додумается до такого изуверства? Откуда, а? Сказала и забыла тут же! Просто ляпнула!
— Но, когда она пришла ко мне, ты знала, что она сказала правду! Знала, что она не солгала! Разве нет?! Знала и всеми силами убеждала меня в обратном! — стукнув кулаком по столу, я вскочил на ноги и навис над бывшей. — За это и чувствуешь себя виноватой до сих пор! Так?
— А ты и сам рад был убедиться в своём мнение! Разве нет? Избавился от того, что приелось! Бросил девку в огонь, а теперь виноватых ищешь? 00
Глава 37
Арина.
Не сосчитать сколько раз за эти годы, мне хотелось увидеть своими глазами, как Смирнов горит заживо. Даже самой его поджечь хотелось. Собственноручно облить чем-нибудь горючим и поджечь безжалостно.
Казалось, что мне непременно полегчает, если я буду знать, что и он несчастен. Не одна я горю в огне отчаянья и обреченности.
Теперь вот знаю, но почему-то меня это не радует и легче от этого не становится. Вернее, легче то конечно стало. От того, что мне больше не нужно ложиться в постель с нелюбимым и вымученно улыбаться окружающим, изображая, как безбрежно я счастлива с мужем. Но жутко давит ощущение неопределенности. Сейчас, я не знаю, как дальше жить? Где? На что дочь кормить стану?
Оставаться под опекой Смирнова и его папаши, я точно не намерена.
Я им не переходящий приз!
Уже который день сижу и думаю, к кому бы еще можно было обратиться за помощью, но фамилия Гараева, теперь грязная, очень — очень надолго. Не кому не захочется теперь соприкасаться с носителями этой фамилии.
Даже если я разведусь с Вадимом, легче мне от этого не станет. Я навсегда останусь бывшей женой Вадима Гараева, которая сидела в кабинете напротив и конечно, тоже что-то мутила и отмазалась.
Как же это мерзко! Как же неприятно!
Нужно развестись! Сменить фамилию и уехать в городок подальше. В Сибирь, например, к чертовой матери!
С красным дипломом юрфака работу точно найду. Интернет мне в помощь.
Решительно достала из тумбочки папку с документами на развод и подписала их.
Волков бояться — в лес не ходить. А жалеть волков, вообще смешно.
— Молодец! Правильно поступаешь! С нами, тебе бояться нечего.
Салынский подошёл не слышно, погладил меня по спине и мне тут же захотелось раствориться прямо в воздухе.
Что хотите со мной делайте, но я не верю в святость этого внушительного дядечки! Слишком холодные глаза у него. Свекор у меня был сама доброта и улыбчивость и то, вон что за плечами оказалось. Что за спиной у этой ледяной глыбы, страшно даже представлять. Потому что в нашей стране просто невозможно заработать большие деньги и влияние, честным путем. Ты либо мараешься сам, либо закрываешь глаза на то, что другие измазаны по уши.
Документы, что он мне дал на разбор, никакого криминала в себе не несли. Вполне обычные, законные договора на застройку жилого комплекса, но мутное, мне б сразу никто и не доверил. Это понятно.
Но хватит с меня опеки любого рода! Отныне сама хочу отвечать за свою жизнь и тем более, за жизнь своей дочери!
— Я и без вас ничего бояться не буду! — ответила спокойно.
Мужчина тяжело выдохнул, сел на диван и указал мне на кресло рядом. Чуть помолчал, подбирая слова, в задумчивом взгляде, отражалась явная работа мысли.
— Послушай, — начал, наконец, смотря мне прямо в глаза. — Я понимаю, что после всего, что у вас было, тебе совсем не просто простить Игоря, но и ему нелегко было все это время, поверь.
— Вам — то откуда знать, как ему было?
Безусловно, с моей стороны не красиво показывать зубы Салынскому, но сдержаться не вышло.
— Одного душевного разговора достаточно, поверь мне, — ответил мужчина с грустной улыбкой.
Только этой улыбкой они с Игорем и похожи.
— Думаешь, почему я так часто разводился? Думаешь, потому что распутник и до сих пор только нижней головой думаю? Вот и нет! Часто разводился я, потому что без любви мне жить невыносимо! Невыносимо видеть по утрам, рядом с собой ту, к кому сердце остыло! А вы оба восемь лет жили в этом невыносимом режиме, и, по-моему, вы квиты.
— Здесь каждый свою цену заплатил и при своем же и останется! — мне хотелось прекратить разговор, но Салынский и не думал менять тему.
— Игорь поступил с тобой мерзко, он рассказывал, но также рассказал и то, что не дня не жил без сомнения, правильно ли поступил? Женился, но ругался с женой каждый день. Она цеплялась к любой мелочи, потому что чувствовала, что он по-прежнему любит, только тебя.
— Да неважно это уже, — я устало прикрыла глаза. — В прошлом все. А будущего у нас нет, сколь вы не старайтесь, я не смогу простить. И закроем тему. Ладно? Пожалуйста. При всем уважении, наши отношения, это не ваше дело. Мне не приятна эта тема.
— Хорошо. Ты можешь не принимать его, не любить, не прощать. Но прошу, не лишай его общения с дочерью, а меня с внучкой. Нам это искренне, просто по-человечески нужно сейчас, а ей, в будущем может пригодиться. Как ты уже убедилась, никто из нас не может знать, как наша жизнь повернется завтра, или даже ближе к вечеру. Прояви женскую мудрость, девочка.
Я кивнула и уставилась в окно. Остекленевшими от слез глазами, глядела на то, как Игорь, словно малолетний пацан плещется с девчонками в бассейне. Сегодня он в отличном настроение! Ведь Люблчка пошла на поправку, а значит он и ее скоро сюда приведет.
