таймер и стала репетировать речь. Громко, на всю комнату.
Я начала с нуля, собрала три с половиной тысячи подписчиков, а сейчас у меня две тысячи четыреста.
Это не так много, как у Хедди, но всё равно довольно внушительное число. Завтра утром школьный проект завершится.
Посмотрела на таймер. Две минуты и двадцать три секунды. За такое короткое время можно подытожить ВСЁ. Обсудить ВСЁ, что осталось обсудить. Самое важное. Самое трудное.
Я не хотела перед всем классом снова рассказывать историю про нёрда, Хедди и Эспена, про наши ролики. Но я должна это сделать.
Я наконец-то вернула способность выбирать.
Все уже были в классе, а я только входила в школу.
Даже дверь уже закрыта.
Об этом я не подумала. Дверь открыть будет сложно.
Но я могу просто развернуться и уйти. Только не имею права это сделать.
Так что хоть мне и страшно, хоть я и хочу отсидеться где-нибудь в одиночестве, положила руку на дверную ручку и опустила её вниз.
Эспен – первый, кого я увидела, зайдя в класс.
– Да, осталось только всех посадить, – у нас сегодня гости!
Клаус сдвигал парты ближе к стене, показывая пальцем на пол в центре комнаты.
– Параллельный класс будет сидеть тут, потому что после новогодних каникул они будут готовить такой же проект. Немного тесновато, но ничего – в тесноте, да не в обиде!
Эспен долго не отводил от меня взгляд. Ничего не говорил. Я села на стул. Выход рядом, и это успокаивает. Хотя я и не собираюсь никуда бежать.
Урок начался.
Все рассказывали о результатах, получали аплодисменты и уходили с кафедры.
Настала моя очередь. Я вышла к экрану проектора. Чувствовала каждый шаг. Колени подгибались. Я оперлась о кафедру, чтобы она меня поддерживала. Подняла глаза. Нашла лицо Идиль и стала говорить как бы для неё.
– Думаю, многие из вас видели мои ролики. На которых я выгляжу как абсолютный нерд.
Кто-то засмеялся, но большинство не проронило ни звука. Идиль улыбалась. Я перевела взгляд на Эспена. У него снова розовые волосы. Самый красивый цвет. Его зелёные глаза сверкали.
– И я знаю, вы понимаете, о чём я сегодня буду говорить. Если честно, я уже сильно подустала от всей этой ерунды с нёрдом.
Открыла ноутбук, подсоединила его к проектору и посмотрела на Клауса. За спиной на экране появилась наша с Эспеном фотография. Мы сделали её летом, когда пошли в восьмой класс. Последний раз, когда у нас все было по-старому. Эспен стоял передо мной, я делала кроличьи ушки из его волос. Мы на даче. Он загорелый, а у меня взлохмачены волосы после купания в солёном море.
– Есть очень много вещей, которые я никогда не смогу сделать. И есть одна вещь, которая мне всегда удавалась замечательно, – быть хорошим другом. И больше всего мне удавалось быть его лучшим другом.
Я показала на фотографию. Кто-то заёрзал на стуле. Хедди фыркнула.
Пришло время сказать вслух то, о чем все уже знают, но пока только перешептываются у меня за спиной. То, что стало частью цемента в школьных стенах, частью пола в классной комнате. То, что являлось такой же правдой, как и то, что небо голубое. Я – человек, раскрывший тайну моего самого любимого человека.
– Я так обрадовалась, что вам понравились мои нёрдовские ролики, что превратилась в полную идиотку. Я не знаю, почему… Просто это произошло. И больше всего по- идиотски я вела себя с тем человеком, которого знаю дольше всех.
Сделала паузу.
– С тем, кто меньше всего этого заслуживал.
Я дышала полной грудью, вцепившись руками в кафедру. Эспен ерзал на стуле.
– И я об этом очень сожалею. Мне хотелось бы вернуть всё обратно. Мне бы хотелось все поменять, все удалить, как я сделала это вчера с роликами нёрда, но это невозможно.
Я в упор посмотрела Эспена. Он все еще разглядывал свои пальцы.
– Прости, – сказала я.
Слово сорвалось с моих губ и заполнило всю комнату. Сердце глухо, тяжело стучало в груди. Пожав плечами, я посмотрела на Клауса.
– Это всё, что я хотела сказать.
Класс сидел в тишине. Клаус поднялся и прокашлялся.
– Э… было очень интересно, Мари. Я думаю, это заслуживает аплодисментов.
Все смотрели на Эспена и аплодировали. Я закрыла ноутбук и отнесла его на место. Звонок. Все резко вскочили и принялись убирать учебники и тетради в рюкзаки.
Клаус облегченно выдохнул.
– Тогда увидимся со всеми в понедельник!
Ребята потянулись к выходу, один за другим. Эспен тоже.
Клаус остался один. Он пощипывал свой полосатый свитер и пытался прокашляться. Я видела, что он хочет что-то сказать, но, видимо, ему непросто это сделать.
– Мари, мне кажется, нам придется с тобой об этом поговорить. Не хочешь? В понедельник?
Я снова пожала плечами. Чувствую, что готова.
– Я не знал, что что-то случилось… мне сложно за всем следить. Особенно… за прямыми эфирами.
Кивнула. Он глубоко выдохнул.
