восемь книжек и все стихи! Я то стихи читать не любила: да ну, занудство одно. Но тот, кто их любит – герой в моих глазах. Уважуха! Уже по-особенному смотрю на соседку и спрашиваю:
– Молодец, поэзию любишь?
– Да не, просто стишки читать быстрее, в них букв мало.
Мороженое и кусочек Разума
Раз в месяц к нам привозили мороженное из совхоза Тымовское (60 км от нас). В «Кулинарии» выстраивалась длинная очередь, которая начиналась на улице и заканчивалась внутри магазина. Покупатели держали в руках авоськи с трехлитровыми банками или маленькие бидончики, в которые продавщицы накладывали лакомство. Пломбир был удивительным, из натуральных необезжиренных сливок, а сливочное – из необезжиренного молока.
Помню, дело было зимой. Обе трехлитровые банки в нашей семье закончились быстро, и я подползла к уставшей матери:
– Мам, а почему во Мгачах не делают мороженое?
– Хм, ты видела на Рождественке поселковое стадо коров?
– Да, ну и что?
– Там три калеки пасутся, даже на ясли, детсады и школы молока не хватает. А тебе ещё и мороженое подавай!
Подслушивающему наш разговор отцу, видимо, стало жаль дочурку, он вышел с литровой кружкой на мороз, зачерпнул в неё хрустящего снега и вернулся в дом. Открыл банку сгущёнки, перемешал ее со снегом и сказал:
– На съешь, мороженое «Иван и Ка»!
Ну я и съела.
– Очень вкусно! Па, а что такое «Иван и Ка»?
– Как что, «Иван и кака».
– Тьфу на вас, самое светлое обгадите!
– Сегодня вечером это светлое коричневым из тебя выйдет.
Я снова насупилась и больше не ждала, когда привезут белую сладость в посёлок, а всё больше задумывалась о душе и теле:
– Неужели, когда я умру, моё тонкоматериальное тело тоже будет вынуждено искать тонкоматериальную еду и тонкоматериально испражняться? Нет, не хочу я такой жизни вечно! А нельзя стать после смерти просто Разумом и всё, а?
С тех пор родители очень тактично звали меня к столу:
– «Кусочек Разума и К», идите кушать!
Колбасный цех
Наш класс повезли на экскурсию в город Александровск-Сахалинский в колбасный цех, ну и ещё куда-то… не помню. В колбасном цехе жутко: железный амбар с котлами, наполненными фаршем; и жирные крысы, бегающие прямо по котлам. Я приехала домой в угнетенном состоянии:
– Нет, вы видели, там крысы аж пешком ходят!
– Видели, – сонно вздохнули родители, не отрываясь от экрана телевизора.
– Нет, ну эти твари ещё и в фарш прыгают, а потом их прямо с костями большая мясорубка перемалывает, и затем всё это в колбасу запихивают. Вот что мы жрём!
– Привыкай, дочь, к правде жизни, – зевнул отец.
Я не унималась:
– Ну зачем нас повезли на такое смотреть? Чтобы мы перестали есть колбасу?
– Ой и правда, – оживилась мать. – Вань, на сколько мы сэкономим семейный бюджет, если будем покупать колбасных изделий на одну треть меньше?
– Ни на сколько, – махнул рукой Иван Вавилович. – Инна Ивановна дожмёт бюджет сыром и молоком. Дочь, а вас в молочный цех не планируют отвезти?
– Не знаю, а чё?
– А то, там, говорят, кошек в котлах перемалывают!
В моей душе вспыхнула целая буря, но быстро погасла, я равнодушно опустилась на стул:
– Фиг вам, а не экономия! Перехожу на зеленый горошек мозговых сортов. И в день буду съедать не меньше трёх банок, так и знайте!
Вещизм семьи Зубковых
Мамка купила цветной телевизор «Рекорд» за 700 рублей. Вони со стороны отца было много! Он ещё от большого двухкамерного холодильника не отошёл, а тут на тебе, новая беда. Дело в том, что все крупные покупки совершала Валентина Николаевна, а Иван Вавилович с удовольствием их материл, и ни в шутку материл, а всерьёз, до покраснения кожных покровов лица и шеи, до брызганья слюной. Очень много нервов он забирал у матери своей пустой пеной. Новый диван год материл, каждое кресло по полгода, вот и на холодильник только-только нацелился, а тут бабац: телевизор! Ванятка даже осерчал, два предполагаемых года матов ему пришлось укладывать в один. И это было серьёзно, ведь жена не дала ему растянуть удовольствие, а поэтому виновата в двойном объёме. Но скажу по секрету, он когда каждую новую вещь обматерит вволю, то потом с таким удовольствием ею пользуется! На диване или на кресле развалится и храпит. Красота! Точно также вышло и с цветным телевизором, бедный папка аж в огороде стал меньше работать, дюже ему нравилось смотреть балет в красках и всё прочее.
– Лежишь, хрюкаешь от счастья, морда твоя рыжая! – бурчала на него жена.
Тот виновато хихикая, отшучивался, или накрывался газетой и делал вид, что спит, мол: даром мне не нужен твой телевизор.
Меня очень сильно расстраивали их ролевые игры! Зато теперь я где-то даже этим забавам и благодарна. Вот обматерите меня с ног до головы… И глазом не моргну! Мои тролли уже знают это.
Ледоход на море
В конце марта на море начался ледоход. Никогда не имела такой привычки – прыгать по льдинам. А тут весь шестой класс решил идти. Не отвертишься! Да и любопытно. Ну и поперлись мы всей толпой. Я в болоневом японском пальто на меховой подкладке, а многие даже в шубах. Пришли, смотрим, а там льдина на льдине аж вертикально стоят. Жуть! Но отважные скалолазы шагают на лёд и начинают прыгать. Первой ушла под воду Танька Жильцова, на ней была самая тяжелая шуба. Она тонет, но фотоаппарат в вытянутой руке держит: спасайте, мол, сперва его! Вытащили ее ребята. А пока фотик и Татьяну вытаскивали, под лёд ушла я. Бросились спасать и меня. Ну вот, спасли горе спасатели двух клух и… Не идти же зимой домой мокрыми. Мне аж четыре километра топать. Ну и внутри старой ржавой баржи мальчишки развели костёр. Мы с Танькой разделись, отогрелись, кое-как обсохли, и всем гуртом обратно почапали. Прихожу домой, а все мои родичи на работе. Я переоделась, высушила одежду, и никто из родственников не узнал, что их доченька в море чуть не утонула. А я на льдины больше не ходила. Ну их! Противные они.
Восьмое Марта
На 8 Марта Иван Вавилович просыпался и жарил картошку. Ну и всё, на этом его миссия заканчивалась, потому что притащить солёные огурцы да помидоры из подвала – дело нехитрое. Но миссия дочери была несколько иной – нарисовать или сделать аппликацию праздничной открытки. Из года в год сюжет повторялся: большая красная восьмёрка в обрамлении цветов, а ниже подпись «С
