тем тише становится, толстый ворс длинной ковровой дорожки приглушает шаги.
Поначалу мне встречаются люди: охрана, официанты, такие же искатели туалетных радостей, как и я.
Иду, предусмотрительно подобрав длинный подол платья. Еще грохнуться только не хватало для полноты картины сегодняшнего чудесного вечера.
Перед глазами – возмутительная сцена висящей на моем Лешке девки. И его ладони у нее на заднице.
Точно на заднице, я же не слепая, я все видела!
Господи, никому нельзя верить, никому!
Отец предал, кинул в пасть зверям, парень… Хотя, какой он мне парень?
Никакой! Мы с ним ни о чем не договаривались! И о верности, в том числе. О какой, кстати, верности может идти речь, если я практически замужем? Хотя, судя по Лешкиным словам и вопросам тогда, в спальне, мысль о том, что я могу заниматься сексом с Вовкой, его бесила.
Интересный поворот, то есть, мне – ни-ни, хотя у меня на то все права и основания, а ему – вперед и с песней? А не пошел бы он!
Я иду, нервно перебирая ногами, старательно смотрю вниз, на остренькие каблучки блестящих туфель, кусаю губы в гневе и ярости, держу спину ровно.
Не Принцесса, но и не простушка, которую можно вот так вот… Вот так вот…
Смаргиваю злые слезы, опасаясь сорваться и уйти в истерику. Мне нельзя. Мне надо умыться и выйти обратно в зал веселой и прекрасной.
И провести отличный вечер, мать его!!!
Увлеченная планами мести и собственными переживаниями, я не замечаю, что уже давно проскочила туалеты и, вообще, народу навстречу все меньше и меньше попадается. Похоже, я куда-то в подсобные помещения иду.
Оглядываюсь нервно… И сердце замирает. Потому что позади меня, метрах в десяти, движется тихо и быстро высокая фигура, затянутая в строгий темный костюм.
Светлые волосы зачесаны назад, черты лица заострились. Глаза даже с такого расстояния – мрачные, темные.
Я не хочу с ним сейчас разговаривать, не хочу ничего выяснять. И вообще… Видеть его не хочу.
Презрительно дергаю плечом и, подобрав повыше подол, ускоряюсь, практически переходя на бег.
И ощущаю, что Лешка тоже ускоряется. Сокращает расстояние.
Черт!
Подхватываюсь и срываюсь на бег.
Несусь, утопая каблуками в ворсе дорожки, поневоле сильнее качая бедрами, чувствую, как из прически выбиваются пряди, и ощущая спиной напряженный взгляд нагоняющего меня парня.
В этот момент я словно выпадаю из реальности, где можно остановиться в любое время, развернуться, съездить наглому гаду по нахальной физиономии…
Нет, я словно в самом деле превращаюсь в нежную хрупкую принцессу, убегающую от страшного преследователя в глубь дворца.
Сердце колотится, стучит уже где-то в горле, губы сохнут и взгляд, наверняка, безумный.
Мне не то, чтоб страшно до ужаса… Мне до ужаса волнительно. И странно.
Он преследует, серьезный, мрачный, весь в черном, полная противоположность яркой и искрящейся мне.
Он догоняет.
И в его действиях уже не скрытая – явная угроза! От которой в голове все мутится, ноги дрожат, но я лишь бегу быстрее, лихорадочно обшаривая взглядом стены в поисках выхода.
Свернуть в коридорчик, там, возможно, кухня… Выбежать к людям… Да? Да?
Но коридорчик оказывается тупиковым.
Я пару секунд оглушенно смотрю на стену перед собой, никак не умея успокоить дыхание…
А затем меня догоняют.
Он обрушивается на меня внезапно и жестко.
Обхватывает за талию, одновременно закрывает ладонью губы, потому что я взвизгиваю от неожиданности и страха.
- Тихо, тихо, бля… - раздается хрип в ухо, жутко так, незнакомо, и меня на полсекунды давит диким страхом, что это за моей спиной – не Лешка. Что кто-то другой, страшный и грубый, поймал меня в темном углу!
Сердце замирает, я вцепляюсь в ладонь, закрывающую мне рот, ногтями, извиваюсь.
Но он сильный, настолько сильный, что все мое сопротивление выглядит смешным и нелепым.
Он ругается сквозь зубы, а затем разворачивает и жестко притискивает меня к стене спиной. Таращу полные ужаса глаза и одновременно выдыхаю. Это Лешка. Конечно, Лешка. Он шел за мной, он бы не позволил кому-то другому…
У Лешки неожиданно жесткое, жестокое даже лицо, я не видела его таким, пожалуй, ни разу.
Даже когда защищал меня от всяких отморозков, даже когда дрался… Выглядел по-другому. Более расслабленным, более спокойным.
А сейчас нет его совсем, спокойствия… Только что-то жуткое, черное льется на меня из прищуренных глаз.
Эта чернота порабощает, делает беспомощной и слабой.
- Тихо! Это я. Ты чего? – шепчет Лешка, не убирая, впрочем, ладони с моих губ.
Второй рукой он перехватывает оба моих запястья, прижимает всем телом к стене, не позволяя шевелиться.
Я мычу в его ладонь, неловко дергаюсь.
- Отпущу, - коротко предлагает он, - не ори.
Киваю.
Я не то, чтоб пришла в себя, но все же немного подуспокоилась.
И хочу обратно к людям. Темнота и теснота коридорного тупика действуют на нервы. Мне тяжело здесь с ним наедине. Страшно до стеснения в груди.
Убирает руку, и я тут же шиплю злобно:
- Это что, вообще, такое? Какого хрена ты за мной шел?
- А ты какого хрена убегала? Видела же, что я? – он наклоняется ниже, с высоты своих двух метров, шепчет прямо в губы мне… Горячо! Волоски на коже поднимаются от возбуждения и неоднозначности ситуации!
- Видела! – огрызаюсь нервно, дергаю запястья из жесткой хватки, - одна хочу побыть!
- Нет уж!
- Да как ты?.. – сильнее дергаюсь, - гад! Иди давай, еще пару девок пооблизывай!
- Вот еще! И оставить тебя тут одну? – усмехается он, легко пресекая все мои смешные попытки вырваться, - или… - Тут Лешка замирает, а взгляд наливается холодным бешенством, - или ты специально шла сюда, чтоб Вовчика дождаться? А? Понравилось с ним? Да?
