– Да послушайте, он же только что сам сказал вам, что это он, – не выдержала Роза. – Предсмертное признание. В прямом смысле.
– Сожалею, – добавила она, когда на неё посмотрел Реппл.
– Вопрос, конечно, глупый, – сказал Доктор, – но разве вы не знаете, как выглядит этот Василий?
– Я могу ответить на ваш вопрос, Доктор, – устало сказал Реппл.
Он аккуратно положил Аске на пол и встал. Он выразительно посмотрел на Мелиссу и её механизмов, а затем повернулся к Доктору:
– Мы, катурианцы, гуманоиды, но не люди. Здесь, на Земле, катурианца было бы легко заметить, а по приговору суда я должен был быть сослан и забыт. Стать заурядностью. Обесчещен. Мою внешность изменили так, чтобы я не выделялся.
– Со мной тоже такое было[10], – тихо сказал Доктор. – Продолжайте.
– Аске тоже изменили. Он должен был быть моим тюремщиком и телохранителем, как и сказала эта женщина. Он стал... – он посмотрел вниз, на тело. – Он стал мне другом, хотя и редко упускал меня из виду. В своей ссылке я был волен делать что угодно, лишь бы не пытаться сбежать. Любая явная попытка – и он бы меня убил. Такой у него был приказ. Его долг.
– Но зачем вы всем рассказывали о том, что вы – сосланный правитель? – не унималась Роза. – Если она вас искала?
– А что, по вашему, я должен был делать? – возмутился Реппл. – Я по праву горжусь своим происхождением и своими достижениями. Аске вынудил меня сменить название империи, которой я правил, представить её маленькой, дабы не привлекать внимания ни со стороны людей, ни со стороны катурианских революционеров.
– И вы ему повиновались? – спросила Роза.
– У него всегда в руке был бластер, как я мог отказать? Но я никогда не скрывал кто я есть на самом деле.
– Он не знал, что мы его ищем, – сказала Мелисса, глядя сквозь маску на Реппла.
– Так вы уверены, что это он? – спросил Доктор. – А не я?
Она не ответила.
– Я не могла быть уверена в том, на какую планету вас сослали, и как вы выглядите.
– И что, – перебила её Роза, – ткнули наугад, что ли?
– У меня есть друзья, высокопоставленные люди, которые пострадали так же, как и я, и которые до сих пор хотят, чтобы Василия судили по-настоящему.
– Судили? – переспросил Доктор. – Или вы хотели сказать казнили? Ссылка для него – не достаточно, так?
– Совсем не достаточно, – её слова сочились ненавистью и презрением. – Я была готова обыскать всю эту планету и десяток других, пока не найду этого мясника.
– Я привёл Катурию к процветанию, – огрызнулся Реппл. – Я построил империю, а вы её разбазарили. Да, за империю пришлось заплатить. Но это было ничто по сравнению со страданиями и смертью, которые принесут ваши так называемые революционеры.
Мелисса навела своё оружие на Реппла. И рука и голос у неё дрожали:
– Я придала своей команде облик, в котором они могли бы влиться в цивилизацию, которую мы обыскивали. Я сама подверглась генетической модификации, как и ты, чтобы не выделяться.
– Не выделяться? – сказал Доктор. – Серьёзно? Заводные рыцари ещё ладно, почти заурядная вещь. Пока, разумеется, они не начали бродить по улицам и убивать людей. Но Разрисованная Дама? Это не может не привлечь внимание.
– Это не умышленно, – грустно ответила она. – Была... проблема.
– Неудачная операция? – предположил Реппл. – Мы уничтожили все документы о месте ссылки и о операциях, необходимых для маскировки.
– Операция прошла идеально. Революционные учёные не уступают в таланте вашим, и они всё сделали превосходно, – возразила Мелисса. – Не обольщайтесь, думая, что избежав наказания сменивших вас слабовольных лидеров, вы сможете сбежать от тех, кто знает, на что вы способны.
– Тогда зачем вы скрываете лицо? – спросила Роза. – Если оно так идеально.
Она вспомнила байку о том, что Мелисса была так прекрасна, что нельзя было смотреть. Вдруг, это и вправду так? И она узнала ответ. Свободной рукой Мелисса взялась за чёрно-серебряную маску.
– Ошибка была в компьютерах, в исходных данных. А не в технологии или таланте. Я добывала информацию во всех источниках, в каких только могла купить её или выпросить. Мне пришлось довериться ей, выбирать было не из чего.
Она сняла маску повернулась к Розе. Фредди закричал и тот час же отвернулся, зажмурив глаза. Роза услышала, как охнул Доктор. Реппл отпрянул. Роза смотрела на Мелиссу Харт, не в состоянии отвести взгляд от изуродованного лица. Не в состоянии отвернуться от этих гротескных черт, этой пародии на человеческий облик. Сердце колотилось в её груди в одном ритме с тиканьем рыцарей. Кровь стучала в её ушах, когда Мелисса Харт смотрела на неё глазами, которые теперь казались чересчур человеческими.
– Мы думали, что вы выглядите вот так.
12
Ему ничего не было слышно. Кроутер отослал Бенджамина, и велел Тому присмотреть за ним. Бедняга от страха чуть ли не терял сознание. Всё равно от него не будет толку. После этого главный стюард таился в тёмной кухне один, силясь понять, что происходит.
Вначале были первые звуки взлома двери. Ему показалось, что он услышал тяжёлые металлические шаги по лестнице, размеренную поступь нечеловеческих ног. А может, это было его собственное сердце, бьющееся в груди. Или часы на кухне, отсчитывавшие секунды, казавшиеся минутами, и минуты, казавшиеся часами.
Чем дольше он ждал в почти кромешной тьме, тем больше ему казалось, что это неправильно. Ему поручили Имперский Клуб. Что бы здесь ни происходило – это в его обязанностях. Он был благодарен Доктору за то, что тот взял руководство на себя, и надеялся на скорое возвращение Уайза. Он уважал Уайза за его спокойные, но властные манеры, за то, как он с готовностью помогал и ничего не чурался. Он даже находил время поболтать с Кроутером о погоде или о спорте. Несмотря на свою одержимость шахматами, он был настоящим джентльменом, этот Уайз. И Кроутеру подумалось, что Доктор – такой же, просто не было возможности узнать его получше. Он не может бросить этого человека на произвол судьбы.
***
В кабинете Бастилии Уэнслидейл стоял перед кучей мебели. Большую её часть он передвинул сам, а двое пожилых джентльменов – Рэнскилл и Коулридж – помогали больше советами и добрым словом, чем физически. Уэнслидейл усадил их в большие кресла, стоявшие спинками к двери. Если кто-то или что-то преодолеет баррикаду, то будет шанс, что они не заметят повёрнутые к стене кресла, и Рэнскилл и Коулридж останутся живы. Надежда была призрачной, но хоть какая-то.
По поводу возможности спрятаться самому Уэнслидейл не питал иллюзий. Какая бы судьба его не ждала, он не собирался бежать. Он стоял лицом к баррикаде, держа револьвер и вспоминая похожие случаи из своего армейского прошлого. Во всех тех случаях он выжил, но он был реалистом относительно своих шансов. Он много раз видел, как умирают хорошие люди, добрые друзья. Возможно, судьба берегла его ради этого дня. И поэтому он не чувствовал ни страха, ни беспокойства, ни дрожи. Лишь надеялся, что поведёт себя с такой же честью и отвагой, как и его павшие товарищи. Поэтому, если существа, которые по описанию Доктора были человекоподобными танками, вломятся в комнату, Уэнслидейл надеялся нанести им как можно больший урон и защитить спрятанных в креслах стариков. Они были на его ответственности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
