больно просто, даже неинтересно.
Он замялся, а девица сказала:
— Вообще-то, это самый сложный трюк из тех, что ты можешь увидеть на этой площадке. Еще более крутых роллеров тут нет.
— Печалька.
Я скатился с трамплина в желоб, повернул, по инерции докатился до лавочки, на которой сидят «цель» и ее подружка, на ходу развернулся на сто восемьдесят и «сел на воздух», чтобы красиво надвинуть свой зад на скамейку. Но исполнение подкачало, я не рассчитал инерцию и опрокинулся на спину, задрав ноги к небу. Присутствующие взорвались хохотом.
Надо мною склонилось милое лицо «цели»:
— Ой… Ты в порядке?
Она совсем близко, так что я хорошо чувствую ее запах. Духи, немного пота — и еще один запах, сладкий и вкусный.
— Да, вполне, — ответил я, оттолкнулся руками и оказался на лавочке резким движением. — Ну и чего вы все ржете? Я же новичок, мне никто из вас не показал, как правильно делать подкат на лавочку… Ладно, всем веселья, а я пошел: ролики оказались скучнее, чем я думал, по крайней мере, на этом уровне.
Я поправил шнурки, помахал девочкам и покатил обратно на парковку.
— Так быстро? — спросил Морти, когда я плюхнулся на заднее сидение.
— Угу, — мрачно отозвался я. — Девчонка живая, нормальная.
— Хм… А почему ты так быстро вернулся? Отшила?
Я вздохнул.
— Пахнет кровью. Видимо, месячные. Жуткий облом.
* * *
Мы вернулись на базу ночью. Я пошел в столовую и запек в гриле большой кусок грудинки, слопал его, на десерт съел шоколадный батончик и пошел спать.
Поскольку в школу мне уже не надо, то я благополучно продрых до обеда и был разбужен зуммером внутреннего коммуникатора.
— Да-да?
— Это Ева. Владислав, зайди к нам в брифинг-рум, у нас тут, так сказать, нашего полку прибыло.
— В смысле⁈
— Новый человек в команде.
— Ладно, сейчас.
Умылся, оделся и пошел. Поглядим, что за новый человек такой.
Захожу и моментально замечаю, что новичок — еще одна молодая девушка, стройная жгучая брюнетка. Сидит ко мне в профиль и чуть с отворотом и увлеченно что-то обсуждает с Войс. Может быть, с ней мне повезет больше и она не против, если парень не дружит с компьютером? Особенно если сам парень такой замечательный.
— Приветики!!! — радостно восклицаю я, чтобы с первой же секунды зарекомендовать себя дружелюбным и позитивным.
Все взгляды сходятся на мне, я наконец-то вижу лицо новенькой…
Блджад, знакомое лицо. Очень знакомое и очень недружелюбное.
Такое чувство я испытал лишь однажды, провалившись под лед — а дело было за полярным кругом — и встретившись лицом к лицу с гренландской полярной акулой.
Вот и теперь меня словно окатило ледяной водой, да и выражение лица у новенькой… в общем, ухмылка той акулы была куда более дружелюбной.
И вот мы смотрим друг на друга: я — печально, она — исподлобья, и в ее глазах я вижу такую злобу, что если бы злоба была газом, то я бы уже в ней задохнулся.
— Видимо, ты уже знаешь, кто я, — вздыхаю я. — В общем, я знаю, что словами ничего не исправить, но мне очень жаль, что так получилось с твоей сестрой. Она не оставила мне выбора.
— У меня нет сестры, — замогильным голосом произнесла девица.
— Да, понимаю, какая это боль — потерять сестру. Мне правда жаль, что так вышло.
— У меня никогда не было сестры, тупая ты тварь! — чуть не завопила она.
Блджад, какого хрена?!!
Я смотрю на нее еще несколько секунд и понимаю: да, это она. Та самая девица, которая разнесла мой дом, пыталась убить меня и получила за это в живот свой же собственный нож. Поначалу я принял ее за ее сестру, потому что она на себя не очень похожа, лицо несколько исхудало по сравнению с нашей прошлой встречей, да и как бы мертвая могла тут сидеть? А она сидит, и вполне живая.
Медленно поворачиваю голову и долгим взглядом смотрю на Еву и Рика.
— Ева, нам срочно нужно поговорить.
— Конечно, можем выйти в мой кабинет.
Как только мы оказались вдвоем, я вытянул руку, указывая сквозь дверь туда, где сидит эта дрянь.
— Что, черт возьми, это значит⁈ Как она вообще тут оказалась⁈
— Все просто. Мы обнаружили Стеллу Франко в доме, сразу после того, как взяли тебя. Ты ее не добил, так что мы помогли ей выжить. Прогресс на месте не стоит, все-таки середина двадцать первого века на дворе, а наши медицинские возможности несколько выше того, что доступно гражданским лицам.
— И теперь она работает на Организацию? Ева, ты в своем уме?
— Вполне. Видишь ли, Стелла Франко — редкий бриллиант, если можно так выразиться. Чтобы выйти на убийцу своих родных, она осуществила, притом в одиночку, настоящую спецоперацию. Проникла в серверную сотового оператора, взломала базу данных и таким образом получила доступ к записям телефонных разговоров и переписке отца и прадеда, не имея самих телефонов. Про то, что Стелла замечательно находит подходы к людям, что помогло ей найти тебя, не имея никаких специальных ресурсов, и замечательно обращается с оружием, ты уже знаешь. Это многосторонне талантливый оперативник. Добавляем сюда высокий интеллект, решительность и личную отвагу — получаем редчайшую жемчужину, уникум. И все это она может, знает и умеет в девятнадцать лет.
— Есть только одна проблема. Видишь ли, мы очень враждебны к тем, кто пытается нас убить, и не умеем прощать. Она уже пыталась убить меня, а после того, как я в нее ножик запихнул, у нее точно любви ко мне не прибавилось, и еще не раз попытается — это даже если мы допустим, что я забуду ее первое покушение. Как вообще можно ей доверять⁈ Я не собираюсь иметь каких-либо дел с врагом.
Ева вздохнула.
— А если я стану на аналогичную позицию? Сколько там, ты говорил, тебе лет? Сорок тысяч минимум, да? А деньгам и мясным лавкам всего-то пять тысяч лет, плюс-минус. Лично ты был врагом рода человеческого тридцать пять тысяч лет, и если тебе это припомнят — у твоего народа не будет никакого второго шанса. Закон эволюции суров и непреклонен: приспосабливайся или сдохни. Не умеешь прощать — самое время научиться, это порой способствует выживанию.
Я тяжело вздохнул.
— Беда в том, что мстительность —
