любыми способами.
Это первый раз, когда я засыпал рядом с девушкой, с которой у нас ничего не было. Первый раз, когда я боялся прикоснуться к кому-то, дабы не потревожить чуткий сон. Это было настолько необычно, что я не сразу смог переключится, поменять позу и попытаться уснуть.
Утром на удивление подскочил раньше всех, сходил в душ и пошел на кухню, заваривать чай. Пока чайник вскипал, я нарезал сыра, хлеба, копченое мясо и выставил добро на стол. За окном продолжал кружить снег, однако сияло довольно яркое солнце, его лучи проникали в гостевую комнату, отчего маленькие солнечные зайчики мелькали то по столу, то по стенам.
Через час спустились ребята, сонные, но, видимо, голодные.
– Ух ты, завтрак, – улыбнулся Дэнчик, усаживаясь за стол. Нина уже кликала что-то по экрану телефона, комментируя лайки под постами. Полина тоже села, но не рядом со мной, а отдельно на стул. Она держалась довольно сдержанно, молчаливо кивала, когда ей задавали вопросы, иногда коротко улыбалась. И в эти минуты я ловил себя на мысли, что мне бы хотелось видеть чаще улыбку Королёвой.
После дружных посиделок, мы собрали вещи, плюхнулись в тачку и решили ехать к самому Эльбрусу, посмотреть, так сказать, поближе на вершину.
– Предлагаю подняться на канатке до «Гара-Баши», – предложил Арский.
– Там есть такая крутая кафешка, – воскликнула Нина.
– С деньгами? – спросил я, крутя руль.
– Нет, она сбоку, оттуда вершины видно.
– А разве то кафе находится не на станции «Мир»? – выгнул бровь Дэнчик.
– А может… посмотрим, короче, – кивнула сама себе Рубцова. На минуту в салоне повисла молчаливая пауза, а потом Полина вдруг заговорила:
– Я могу подождать вас в машине?
– Почему? – я перевел на нее взгляд, замечая, как девчонка то и дело натягивает на ладони черные внутренние рукава от светлой куртки. Кажется, она нервничала.
– Просто не хочу идти.
– Только не говори, что боишься высоты, – усмехнулся Арский, открывая окно и высовывая руку, словно пытаясь поймать попутный ветер.
– Что? Нет. Просто не хочу.
– Там очень красиво, завязывай, – звонкий голос Нины разлетался по салону, порой брюнетка так превышала допустимую громкость, что хотелось заткнуть чем-то уши.
– Ну… у меня нет желания ехать, – настаивала на своем Полина. Неужели реально боялась высоты? Хотя, какая разница, боялась и боялась.
– Не трусь, – прикрикнул Денис, будто от его радостных оров что-то зависело.
– Да я не трушу. С чего ты вообще взял, что я боюсь? – Королёва оглянулась, одарив тяжелым недовольным взглядом Арского.
– Быть рядом с вершиной и не побывать наверху – это странно. Но если ты боишься… – поддакнула Нина.
– Я не боюсь! – теперь уже и блонда повысила голос.
– Бояться нормально, – давил Денис, ерзая на заднем сидении. Я завернул в сторону парковки и, найдя свободное местечко, припарковался. К нам подбежал парнишка, взял двести рублей за стоянку и довольно быстро отчалил к соседним автомобилям, что прибывали и заполняли поляну.
– Да с чего вы заладили? Я не боюсь! Ясно! – Королёва резко выскочила из машины, громко хлопнув дверью. Я не успел и слова сказать, как ее худенькая фигура начала стремительно отдаляться.
– Идиот, – прорычал, буравя друга и его девушку.
– Что мы такого… – надулся Дэнчик.
Дождавшись, пока друзья выйдут на улицу, я закрыл тачку и ринулся по следам Полины. Не знаю почему, но мне показалось, ее пугал подъем, только девчонка не хотела или не могла в этом признаться. Может, и надо было заткнуть ребят, какого черта я промолчал?
Пройдя мимо домиков с прокатом, я увидел у кассы Королёву, она взяла билет и уже шла к железным ступенькам, которые вели на посадку. Пришлось ускориться с покупкой пропуска, чтобы нагнать блонду. Я уже думал, не успею, но Полина почему-то пропускала людей перед собой, словно ждала чего-то или искала причину не подниматься.
А потом, когда отдыхающих уменьшилось, она ожила и двинулась к вагончику, усаживаясь в свободную кабинку, куда следом вошли два сноубордиста, предварительно запихав в разъемы для досок оборудование. Ускорив шаг, я буквально на последней секунде заскочил внутрь канатки, усаживаясь рядом с Королёвой.
– Максим, – удивленно прошептала она, разглядывая меня, будто приведение.
– Еле успел. Ты шустрая, однако.
– Я… я просто… – она сглотнула, скрестив руки и сложив их на коленях. Уж больно взволнованной и нервной выглядела Полина.
– Не обязательно ехать, если не хочешь. Я бы посидел с тобой внизу.
– Я не… – она наклонилась ко мне, будто боялась, что люди напротив услышат ее самый большой секрет. – Я однажды застряла тут. Мне просто страшно немного.
– Застряла? – прошептал я, вглядываясь в лицо Королёвой, которое было слишком близко. Вместо того, чтобы любоваться величественными склонами, горными козликами и пушистым снегом, я залип на губах девчонки: таких чувственных и притягательных. Вот и все, что вертелось на уме. Я ощущал себя человеком, который вот-вот сорвется при виде заветной дозы серотонина. Под ребрами предательски кольнуло: очередной намек, очередное неверное направление.
– Ага, – кивнула она. – Просидела почти два часа одна. Было холодно, одиноко и страшно.
– Поли… – хотел было назвать ее по имени, как подъемник резко дернулся и остановился. Это довольно распространенное явление в горах. Я, сколько ни ездил, частенько попадал в подобную ситуацию. Однако всегда знал – через минут пять все снова вернется в движение. То ли проблемы с перебоем электричества, то ли еще что-то, но не припомню особо серьезных задержек.
– Что… – голос у Полины дрогнул, она разомкнула губы, словно пыталась вдохнуть воздух, которого ей чертовски не хватало. Лицо ее с каждой секундой наполнялось неподдельным ужасом, волна паники рвалась наружу.
– Он сейчас поедет, – дружелюбно поддержал я, но слова, насколько бы мягко и заботливо не звучали, не смогли достигнуть получателя. Королёва вроде и сидела рядом, но судя по тому, что она то дело прикусывала кончик губы, бегая глазами по маленькому стеклянному вагончику, что подвис на уроне почти три с половиной тысячи метров, создавалось впечатление – девчонка не здесь. Она явно вернулась в тот день, в прошлое, которое до сих пор пугало, вызывая животный страх.
– Полин, – позвал я. Коснулся ее плеч, чувствуя, как под одеждой дрожит тело девчонки, так, если бы вокруг гулял пронизывающий холод. Она не притворялась, ей действительно было страшно. И во мне вдруг проснулось желание побороть этот страх, даже если мы находились на невероятной высоте.
– Почему она не едет? – лепетала Королёва, ища в моих глазах ответы. Я не знал, что сказать, понимал, ни одна фраза не сможет утешить, дать уверенность в благополучном исходе.
– Максим, – казалось, еще немного и Полина заплачет.
И я поймал
