Именно от испуга выдаю не совсем то, что нужно в подобных обстоятельствах:
— Надеюсь, Соня больше не решит подслушивать.
Замираю, уверенная, что Игорь тут же остановится и вернет беседу в прежнее благочестивое русло. Но он не торопится, чувствую его опаляющее дыхание на шее.
— Ты права, нам не стоит торопиться, — бормочет, касаясь губами кожи за ухом. — Но я не могу отказать себе в удовольствии узнать тебя лучше.
Чувствую, как тянет меня за собой, и мы оказываемся на диване. Причем я все так же упираюсь в него спиной, оказавшись между бедер. Пытаюсь выбраться из столь нескромной позы, но босс удерживает меня довольно крепко.
— Игорь…
Не дает договорить, утыкаясь носом в волосы и явно втягивая в себя запах.
Неужели его может так же возбуждать все происходящее, как и меня?
— Да-да, ты права, я сам себе противоречу, предлагаю не торопиться, а сам позволяю себе подобное. Каюсь. Давай просто поговорим. Расскажи мне о себе.
Да как рассказывать, если от избытка эмоций и от волн желания, сотрясающих меня, мысли ни в какую не хотят собираться в кучу?
О себе… О себе? Что я могу рассказать о себе?
— У тебя ведь нет мужчины сейчас, да? Я все никак не мог решиться спросить прямо, а в темноте все-таки смог. Представляешь? Но наверное нет, иначе бы ты не согласилась выйти за меня, даже ради Сони. Я прав? Да и он бы тебе не дал. Я бы точно потребовал твоего увольнения, если бы у тебя был такой наглый начальник, как я.
Бормочет все это мне в шею каким-то пьяным голосом, хотя выпили мы всего ничего, а я не знаю, что ответить. Что у меня вообще не было мужчин никогда, а не только сейчас?
— Нету… мужчины, в смысле…
— Я очень рад. Иначе мне пришлось бы увести тебя у него…
Усмехаюсь. Он прав: у меня действительно наглый и самоуверенный начальник. Но почему-то меня нисколько не раздражают в нем эти качества. В других — да. Ненавижу чересчур самовлюбленных мужиков. Однако в Игоре всего в меру, и оно не вызывает отторжения. Как когда-то сказала Катя, он такой, какой есть. Не потому что возомнил себя первоклассным самцом, а потому что он и есть первоклассный мужчина. И женщины чувствуют, потому и липнут. Но при ххтом в нем много других положительных качеств. Он добрый, отзывчивый, терпеливый и невероятно целеустремленный.
Однако решаю его немного поддеть.
— Ты так уверен, что получилось бы?
— С тобой ни в чем не уверен, — шепчет в ответ, не понимая шутки. — Держу тебя в руках, а сам боюсь, что мне всё снится. Ты для меня сплошная загадка. Хотел бы я знать, что там сейчас в твоей головке творится.
Ох, лучше ему не открывать, какие мысли одолевают мой ошалевший от счастья разум. Иначе я просто возьму и от избытка признаюсь в любви.
— Разве не очевидно?
— Нет. Вдруг ты вынуждена терпеть меня из-за того, что дверь закрыта.
Смеюсь. Нет, он наверняка просто шутит.
— Ты врунишка. Ты ведь не можешь не чувствовать.
— Могу. Это мою реакцию сложно спутать с чем-то еще, а что творится с тобой мне неведомо.
Решаюсь немного приоткрыть свои эмоции. Откидываю голову ему на плечо, касаюсь губами шеи, и шепчу:
— Мне бы очень хотелось продолжить, но я боюсь появления Сони.
Рука Игоря скользит вверх от моей талии, слегка задевая, ставшую невероятно чувствительной грудь, пальцы касаются шеи, поглаживая ямочку и ключицы. Большой проходит по линии подбородка и цепляет нижнюю губу, слегка оттягивая ее вниз.
— Она обещала оставить нас. Наверное, не стоит бояться. Как думаешь? Имеем мы право на свидании поцеловаться хотя бы? Мы же взрослые люди.
От его голоса меня пронизывают сотни мелких маленьких молний вдоль всего позвоночника. Его губы касаются моих, но поза не позволяет нормально поцеловаться. Резким движением переворачивает меня так, что я оказываюсь полулёжа на его бедрах и животе, лицом к нему. С громким стоном впивается в мой рот, обхватывая за затылок одной рукой, а второй накручивая на кулак мои волосы. Его властный язык врывается в рот, заставляя забыть, кто я, где я, и почему мы не должны были продолжать наш чувственный танец.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Нет, это не фейерверк перед глазами, это какое-то фееричное извержение вулкана. Когда искры со всех сторон, а испепеляющая лава вот-вот вырвется наружу. И в нем я чувствую то же самое. Довольно сдержанного босса явно разрывает от переполняющей страсти.
Все наши благие намерения тонут в этом непредсказуемом хаосе, лишая разума и осторожности.
— Ну вот! Теперь я верю, что вы решили пожениться по-настоящему! — раздается голос Сони, и включатся свет. — Я очень рада за вас!
Глава 27
Утром меня будит чудесный аромат капучино и… оладий? Откуда? Неужто Игорь? Открываю глаза и вижу Соню со столиком для завтрака.
— Привет, — смотрит заискивающе. Видимо, после вчерашнего чувствует себя виноватой. — Я тут тебе приготовила, то есть вам. Папа уже оценил. Сказал, что неплохо для первого раза. Я видео нашла в сети, как быстро приготовить оладьи. Попробуешь?
Вчера мы с Игорем немного пожурили ее за то, что не сдержала слово и не ушла к себе. Причем отец разговаривал, на мой взгляд, даже чересчур строго, но я не вмешивалась. Потом поговорю с ним. И вот сегодня девочка явно пытается загладить вину.
Хлопаю ладонью по кровати, приглашая ее присесть. Подходит медленно, боясь уронить столик с чашкой и тарелкой. Забираю его, и Соня тут же запрыгивает ко мне. Кладет голову на плечо.
Выглядит аппетитно.
— Какая вкуснятина! — разглядываю вполне симпатичные и даже ровные кружочки из теста. — Спасибо, дорогая.
— Я очень хотела порадовать папу и тебя. Он обрадовался, но потребовал, чтобы впредь я держала слово. Он ведь не понимает, до чего мне любопытно было, как вы найдете общий язык. Вик, ты меня понимаешь?
Треплю ее волосы. Чего тут не понимать?
— Сонечка, ну ты же уже большая и не можешь не догадываться, что не стоит так неожиданно появляться, когда у взрослых свидание, которое, между прочим, ты сама и организовала.
Обмакиваю оладушек в сгущенку и с наслажденем кладу в рот. Давно не позволяла себе столь вредного для фигуры лакомства.
— Теперь понимаю, — признается девочка. — Я просто не ожидала, что вы… кхм… решите сблизиться в прямом смысле. На том сайте, что я нашла про свидания вслепую, люди писали, что оно помогло им лучше узнать друг друга, поговорить, не переживая о внешнем виде и прочих условностях, которые обычно не дают расслабиться и чувствовать себя самими собой. А вы пошли гораздо дальше.
Чувствую, как краснею. Слава богу, мы не успели перейти с Игорем к более интимным ласкам. Иначе я бы просто сгорела от стыда и вчера, и сейчас.
Чтобы не выдать свою растерянность и сконфуженность окончательно, беру второй оладий.
— Ммм… Какие они получились вкусные! Но ты же знаешь, нам не желательно налегать на мучное.
С готовностью кивает.
— Да, поэтому почти все отдала папе. Сама съела три штучки и тебе принесла. Ты меня простила?
Доедаю утренний презент и допиваю кофе, потом поворачиваюсь к девочке и прижимаю к себе, уж больно она ждет моего прощения. Наверное, Игорь чуток перегнул вчера. Хотя понимаю его. В том состоянии, в каком его застали, включив свет, тяжело было сдержаться от возмущения. Ну и нельзя сбрасывать со счетов, что он тоже был очень смущен.
— Конечно, милая, как же иначе? Просто пойми нас правильно. Это не самое приятное состояние — быть застигнутыми ребенком во время поцелуйчиков.
— А по-моему очень весело, — беззаботно заявляет эта егоза. — Но я обещаю больше так не делать. Правда. Я поняла, что могу случайно оказаться в щекотливом положении.
Соня забирает столик и уносит на кухню, а я отправляюсь в ванную, вдруг еще больше смутившись. Меня ведь еще ждет появление перед боссом при свете дня. Вчера все было иначе там, в темноте. Мне было совсем не стыдно перед ним. А сегодня ощущения резко поменялись. Как себя вести? Ума не приложу? Сделать вид, что ничего не было или ждать продолжения?
