Теперь засмеялась Клэр.
— Это незначительная плата за то, что вы вовремя меня спасли. Но я уже не помню, что я вам успела рассказать, а что нет. Вам известно о награде, которую Бернард потребовал от моего отца?
Лилиан взяла в руки пестик и ступку. В кухне запахло розмарином.
— Я слыхала о том, что он потребовал землю и вас, а ваш отец отрицал существование такого договора.
— Да, землю и меня. Бернард был согласен уступить часть награды — меня, но от земли не отказался.
— Как похоже на мужчину. Им землю подавай.
— Бернард тогда думал, что я замужем. Если бы отец не сказал ему про Юстаса, Бернард потребовал бы всю награду полностью.
— Все может быть. Итак, ваш отец бросил его в подземелье.
Клэр пересказала спор Бернарда с отцом, описала и то, как Генри ударил Бернарда по голове.
— Я предупредила отца, что ему лучше поостеречься и не обращаться так с рыцарем-крестоносцем. Я пыталась урезонить их обоих, но меня никто не слушал. Это все равно, что разнимать двух бодающихся баранов.
— Но у вашего отца было преимущество.
— Чересчур большое преимущество. Заперев Бернарда в подземелье, отец полностью развязал себе руки. Я боялась, что он зайдет слишком далеко. Поэтому сняла с Бернарда наручники и сказала, чтобы он поскорее уезжал, и как можно дальше. Что ж, вот он и уехал, но, как видите, недалеко.
Он привез ее к себе домой.
Наблюдая, как Бернард и Гарт дружно работают на крыше, слыша их смех, она еще раз утвердилась в мысли, что место Бернарда — в Факстоне. Даже получив выкуп и приобретя землю где-нибудь еще, он не будет счастлив. К сожалению, пока жив ее отец, Бернард не сможет жить в Факстоне.
Лилиан отставила ступку и подошла к очагу. Помешав в котелке варево, она при помощи сложенной тряпки сняла котелок с крючка. Лечебные травы лежали на столе аккуратными кучками.
Клэр отметила, как легко передвигается эта женщина. Несмотря на то, что у нее в доме находился посторонний человек, она размеренно и спокойно занималась своей работой.
Клэр сложила руки на груди и с подозрением посмотрела на Лилиан.
— Лилиан, как могло случиться, что вчера вы едва не сожгли котелок? Было столько дыма, что сбежалась вся округа.
Старушка покраснела.
— Я уже говорила. Неуклюжая я стала…
— Ну, уж нет. Вы сделали это нарочно. Черный дым — это все равно, что церковный колокол. Вы хотели, чтобы сбежались все соседи… и Бернард.
Лилиан обиженно фыркнула.
— Вы преувеличиваете, леди Клэр.
Клэр улыбнулась.
— Разве? Вы хотели, чтобы он снова встретился с крестьянами, и в первую очередь с Уотом и Гартом. Поэтому вы всех и созвали. — Она взяла недовольную старушку за руку. — Лилиан, я верю, что вы хотели сделать как лучше для Бернарда. Теперь он знает, что здесь у него друзья, но поймите, он не может остаться и занять место своего отца в Факстоне. Как только получит выкуп, он будет вынужден уехать.
— Если он приобретет право на владение у епископа, то ему не надо уезжать.
Клэр покачала головой.
— Сомневаюсь, что епископ пойдет на это, учитывая, что плата за владение землей была получена в результате совершенного преступления — моего похищения. Моему отцу нужно, чтобы Бернарда признали преступником, и тогда его обязательно выдадут шерифу.
— Бернард может обратиться к шерифу, чтобы тот рассмотрел дело о смерти Гранвилла Фицгиббонза.
— Возможно. Но без доказательства участия моего отца в этом убийстве шериф ничего не станет предпринимать.
— Но есть же какой-то способ, чтобы Бернард получил свое законное место, — стояла на своем Лилиан. — Его место — в Факстоне.
— Я согласна. — Клэр отпустила руку и, взяв пучок петрушки, стала отделять листья от корешков. — Но мой отец против.
— А Джулиус?
— Возможно, что он согласится. Он должен приехать на мою свадьбу. Я могу попросить Джулиуса вмешаться, но не думаю, что ему повезет больше, чем мне, и он смягчит отцовский гнев. И к тому времени Бернард уже уедет.
— А вы выйдете замуж. Просто позор. Хозяйкой Факстона должны стать вы.
Клэр сжала губы, чтобы не сказать, что она с этим тоже согласна. Но не быть ей хозяйкой Факстона. Ей суждено стать хозяйкой Хантингтона.
Как странно, подумала Клэр, она могла бы быть вполне счастливой и в маленьком особняке, а не только в огромном, роскошном замке. Главное — человек, а не размер дома.
Если бы при всех равных условиях перед ней поставили Бернарда и Маршалла, и спросили бы, кого она выбирает, она выбрала бы Бернарда, мужчину, которого любит, а не того, за кого должна выйти замуж.
Как могло произойти, что всего за неделю она влюбилась в человека, который ей недоступен? А может, она всегда любила Бернарда, но это чувство было похоронено, так как она знала, боль оно ей причинит?
— Я не смогу быть госпожой в Факстоне, Лилиан, — повторила она. — Что бы ни случилось, я должна выйти замуж за Юстаса Маршалла. Если мое похищение помешает бракосочетанию, отец придет в бешенство. Он станет преследовать Бернарда, не считаясь со средствами, используя для этого всех своих воинов и все деньги.
Глава тринадцатая
Гарт толкнул Бернарда, и тот чуть не упал на скользком дне пруда. Но уж если он уйдет под воду, то вместе с Гартом, которого успел поймать за руку.
Отплевываясь, Бернард выплыл на поверхность и засмеялся, когда Гарт пригрозил в следующий раз его обогнать. Вода была теплой, и они смеялись от души.
Гарт за эти годы вымахал и превратился в долговязого, сильного парня. Надо быть сильным, подумал Бернард, чтобы тянуть сети, полные угрей. Гарт до сих пор жил с отцом и сестрами в доме на холме около пруда. Мать умерла два года назад.
Бернард вылез из воды, накинул на себя тунику и стянул мокрые штаны.
— Помнишь, как мы, бывало, купались голыми? — спросил Гарт.
— Да. Но это было до того, как твои сестры подросли и стали кое в чем разбираться.
Бернард потряс головой, чтобы подсушить волосы.
— Последний раз я так купался в Ниле. Тоже было здорово.
— Жарко там?
— Страшная жара. Так жарко, что даже в сапогах на подошвах образуются волдыри от раскаленного песка.
— Ты шутишь.
Бернард засмеялся: каждый раз, когда он рассказывал приятелю истории о своих путешествиях и сражениях, Гарт смотрел на него недоверчиво. Но он же взрослый мужчина, который в состоянии разобраться, где правда, а где вымысел.
Из четырех угрей, плавающих в ведре, три выловил Бернард. Мальчишкой ему ни разу не удалось поймать больше рыбы, чем Гарту.
— Жаль, что это не окунь. — Бернард сморщил нос. — Почему Сеттону захотелось угрей, когда здесь всегда разводили окуней?
