Когда последнее слово было произнесено, точка превратилась в небольшое солнце, затопившие светом сознание жреца.
Свет был настолько ярким, что это одновременно удивило и восхитило жреца: обычно при вызове свет был тусклым и солнце поменьше. Сатхамус знал, что это солнце — кристалл в Тшепи.
Верховный жрец вспомнил о маге и решил поискать его.
Он мысленно ощупал пространство вокруг, обнаружил сознание мага рядом со своим и понял, почему маги Черного Логова никогда не объединяют своих усилий, ведь так легко поглотить и растворить в себе сознание мага, подчинить его своей воле.
Сознание Сатхамуса потянулось к сознанию Амензеса, обволакивая его тонкими нитями. Амензес приготовился к защите. Солнце начало тускнеть и уменьшаться. Сатхамус мгновенно отказался от мысли подчинить мага и сосредоточил все усилия на солнце. Вскоре к Сатхамусу присоединился и успокоившийся Амензес.
Солнце засияло с новой силой. Общей волей кхешийцев их сознания соединились с солнцем тысячами нитей и начали приближать кристалл к себе.
Перед их внутренним взором солнце стало увеличиваться, свет его начал тускнеть, и на его фоне проступили смутные, размытые очертания предметов.
Это была огромная удача.
Вскоре картина начала проясняться — они как будто заглядывали в призрачную комнату с едва различимыми силуэтами. Сатхамус очень удивился: в помещении явно находились люди, их тени перемещались. У него снова вспыхнули подозрения, что камень был украден, и они видят похитителей.
Перед Сатхамусом начала вырисовываться застывшая фигура.
Он догадался: с этим человеком они вступили в контакт.
Усилий двух магов хватило, чтобы вскользь брошенный человеком взгляд приковался к кристаллу надолго. Осталось только проникнуть к смотрящему в мозг и узнать, что произошло в городе и почему храм не отвечает.
Кхешийцы сосредоточились на «собеседнике».
Вскоре стало появляться лицо. На них смотрели серые глаза. Таких глаз не бывает у кхешийцев! За спиной человека четко обозначилась стены помещения, где находился кристалл.
Это была потайная комната, верховный жрец узнал ее сразу по фрагментам заклинаний, написанных на стенах. Камень богини Нут лежал на месте.
Сатхамус успокоился и перенес внимание на человека. Одетый как жреца Сатха, тот не был ему знаком. Верховный попробовал проникнуть в мозг чужака, но не сумел.
Будь у Сатхамуса с Амензесом больше времени, они сумели бы подчинить «собеседника», но в самый неподходящий миг его отвлекли. Кхешийцы увидели, что кто-то подошел к нему и сказал — эти слова отчетливо прозвучали в мозгу верховного жреца: «Мой король, я думаю, смотреть на кристалл…»
В это мгновение связь прервалась. Сознание кхешийцев затопил испепеляющий свет: они слишком приблизились к кристаллу.
Верховный жрец пронзительно вскрикнул, его мозг погрузился в спасительную темноту, он потерял сознание.
Сатхамус медленно приходил в себя. Сначала он не узнавал ничего вокруг, потом вернулось понимание, взгляд его принял осмысленное выражение, и он сообразил, где находится, — в потайной комнате.
Над ним, пытаясь привести его в чувство, хлопотали жрецы. Еще не полностью владея речью, он знаками показал, что с ним все в порядке.
Вскоре он совершенно оправился и спросил, что случилось. Ему рассказали, что жрецы, ждавшие за дверью, услышали крик и, вбежав в комнату, увидели лежавших на полу верховного жреца и мага.
Сначала жрецы подумали, что оба мертвы, и лишь потом нащупали слабый пульс и тут же принялись приводить обоих в сознание. Это заняло немало времени.
— Мы рады, что ты вернулся к нам из страны мертвых, о великий, — вежливо закончил жрец свой рассказ.
— Спасибо за заботу, — поблагодарил Сатхамус. — Помогите мне подняться.
Жрецы поставили его на ноги и, видя, что их помощь больше ему не нужна, отошли к своему товарищу, хлопотавшему над магом.
Почувствовав, что силы полностью вернулись к нему, Сатхамус напрягся, мучительно пытаясь вспомнить, что же случилось перед тем, как он потерял сознание.
Память медленно возвращалась, картина становилась все яснее: сначала совместная с Амензесом удачная попытка установить связь, потом появление странного жреца Сатха, отозвавшегося на их зов, и наконец болезненный разрыв контакта. Так ли это было?
Вот только с этим необычным жрецом что-то неладно. Последняя фраза… Он сказал: «Мой король»…
И тут его осенило: слова прозвучали по-валузийски! Перед мысленным взором жреца опять всплыло лицо человека, которого назвали королем. У него были серые глаза, высокий лоб и длинные черные волосы… Волосы!
Жрецы Сатха брили головы! Это самозванец.
Сатхамус вспомнил описание короля Валузии Кулла: волевое лицо с серыми глазами, длинные черные волосы… Верховный жрец даже вспотел — этого не могло быть!
Но как Кулл туда попал? Ночной штурм отпадает, о нем жрецы сообщили бы сразу. Перемирие тоже следует исключить: Кулл не дурак, он знает, что, стоит ему войти в город, даже для переговоров, кхешийцы забудут все клятвы, схватят и казнят его.
Предательство? Жрецы Сатха знают, чего ждать от Кулла. Нет, предательство тоже отпадает. Тогда как он попал в храм? Сатхамус был уверен: они видели именно храм Сатха в Тшепи, а не другое место, только там были такие тексты заклинаний на стенах.
Верховный жрец допускал, что одежда могла обмануть стражников, но жрецы сразу бы раскрыли обман. Тогда почему он находился в потайной комнате и к нему, не таясь, обращались по-валузийски?
Его размышления прервал пришедший в себя Амензес:
— О великий, извини, что прерываю твои размышления, но хочу вернуться к нашему путешествия. Тебе не показался странным тот жрец?
Сатхамус посмотрел на него. Амензес уже полностью оправился и жаждал поделиться впечатлениями. У стены застыли в ожидании жрецы.
— Я рад, что твое здоровье вне опасности, — сказал Сатхамус. — Подожди, я только отдам необходимые распоряжения, и мы с тобой все обсудим. Дети Сатха, продолжайте вызывать Тшепи, — обратился он к жрецам. — Хотя, по-моему, это бесполезно, — тихо, чтобы слышал один только Амензес, добавил он.
Верховный жрец и маг вышли из комнаты в коридор, чтобы поговорить без свидетелей.
— Знаешь, кого мы видели в Тшепи? — спросил Сатхамус, когда они остались одни.
— Нет. Но это не настоящий жрец Сатха. Я думаю, это вор, пробравшийся в храм, чтобы что-то украсть.
— Это король Валузии.
Маг застыл, как изваяние.
— Невероятно! — наконец произнес он. — Но я вынужден признать: ты прав, о великий. Он полностью подходит по описанию, и к нему обращаются «король». То-то сначала он показался мне похожим на Халега, когда тот вышел из подземного хода с Тха-Таурагом. Не личное сходство, а осанка, твердый взгляд и особенно серые глаза. Я преклоняюсь перед твоей наблюдательностью и способностью видеть очевидное там, где другие не видят ничего. — Маг помолчал. — Но как Кулл попал туда? Наверное, ты уже знаешь?
